Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 351 – Pauline Lents

Цокнув языком, он сложил руки на груди и отвёл взгляд к окну, словно сам предмет спора начинал утомлять его куда сильнее, чем заслуживал. Переждав её вспышку, Лирхт вновь посмотрел на Эстер; на раскрасневшемся лице дочери взгляд задержался чуть дольше, но тревоги в нём так и не появилось.

— Не устраивай трагедию там, где её нет, — произнёс он сухо. — Дети в её возрасте болеют постоянно, Паулин. Это простуда, а не смертный приговор. К тому же ей в принципе не так просто умереть от подобной дряни: она не обычный человеческий ребёнок, как бы тебе сейчас ни хотелось обращаться с ней именно так. Поэтому совершенно незачем заливать в неё свою силу только потому, что ты внезапно решила наверстать за один день всё, что пропустила за неделю.

Последняя фраза добила остатки её терпения. Свет под её ладонью дрогнул и погас, и она осторожно высвободила пальцы из руки Эстер, поправила одеяло у детского плеча и поднялась с кровати. Движение получилось слишком спокойным, чтобы кто-либо сразу понял намерение; только Шион успела перевести взгляд к стоявшему на столе кувшину, когда Паулин уже взяла его обеими руками, шагнула к Лирхту и без предупреждения выплеснула воду ему прямо в лицо и на грудь.

Тот дёрнулся назад от неожиданности, резко вдохнул, а потом замер, глядя на неё из-под мокрых прядей. Вода стекала по лицу, вороту и тёмной ткани одежды, капала на пол, пока выражение мгновенного ошеломления сменялось тяжёлой, быстро набирающей силу яростью. Челюсть сжалась, плечи напряглись, рука уже приподнялась, словно тело раньше рассудка приготовилось ответить, однако Паулин поставила пустой кувшин обратно на стол с таким спокойствием, будто только что закончила совершенно обычное действие.

— Пошёл к чёрту отсюда, — произнесла она тихо, но каждое слово легло жёстче предыдущего. Взгляд не дрогнул даже тогда, когда лицо Лирхта окончательно потемнело. — Не возвращайся сюда, пока не научишься любить собственного ребёнка, а не рассуждать о ней так, будто это ещё одна вещь, о которой достаточно решить, что она и без тебя выживет.

Челюсть Лирхта напряглась, но вместо ожидаемой вспышки он лишь повёл головой в сторону, разминая шею до тихого хруста, затем сцепил пальцы и с нажимом расправил суставы один за другим. Паулин слишком хорошо знала эти движения, чтобы принять их за случайные; тело отреагировало раньше мысли, и она отступила на шаг, невольно сместившись ближе к кровати, готовая в любой момент снова призвать Свет. Гертруда заметила это движение и замерла, Шион тоже чуть выпрямилась, однако Лирхт даже не посмотрел на них.

Взгляд его прошёл мимо Паулин и остановился на Эстер. Он молча посмотрел на дочь, лежавшую среди подушек, и что-то в лице едва заметно изменилось, хотя определить, было ли это беспокойством или просто усталостью, Паулин не смогла. Только после этого Лирхт вновь перевёл глаза на жену, неторопливо провёл языком по внутренней стороне щеки и позволил уголку губ дрогнуть в той самой неприятной усмешке, за которой обычно скрывал раздражение.

— Ладно, — произнёс он негромко. — Поговорим позже, дорогая жёнушка.

Развернувшись, Лирхт направился к двери, не торопясь и не оглядываясь, будто именно он решил закончить разговор, а не был только что выставлен из комнаты. Створка закрылась за ним тяжело и окончательно, оставляя после себя тишину, в которой ещё недолго слышались удаляющиеся шаги.