Онлайн книга «Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum»
|
— Не смейся надо мной… — пробормотала она прямо в поцелуй, нахмурившись скорее из упрямства, чем всерьёз. Улыбка осталась, но ответа не последовало. Перехватив её руки, Готье сам стянул через голову рубашку, в которой она только что запуталась, и отбросил её за край постели. Вернувшись к Миорель, он поцеловал её уже без прежней сдержанности; ладонь скользнула по талии и повела назад, пока она сама не отступила выше по постели, увлекая его за собой. Пальцы запутались в его волосах, другая рука прошлась по обнажённому плечу и спине, прижимая ближе, а дыхание окончательно потеряло прежнюю ровность. Спина коснулась покрывала, и Миорель сразу потянула его следом, не позволяя снова оставить между ними пространство. Тяжёлое ритуальное платье теперь мешало уже откровенно: плотная ткань стягивала тело, путалась вокруг ног и не давала свободно двигаться. Она нетерпеливо потянулась к нему сама, но Готье перехватил её пальцы и принялся освобождать от платья уже без прежней медлительности, слой за слоем убирая всё, что ещё оставалось от дневного обряда. Дальше память перестала удерживать каждое движение отдельно. Ткань исчезла куда-то за край постели, свечи поплыли расплывчатыми пятнами, прикосновения наложились одно на другое, оставляя после себя то тепло, то резкую непривычную боль. В какой-то момент Миорель стиснула пальцы у него на плечах и зажмурилась, пережидая особенно острый толчок; Готье сразу замедлился, провёл ладонью вдоль её спины, что-то тихо сказал у самого виска и дал телу привыкнуть прежде, чем продолжить. Боль не исчезла совсем, но не превратилась в мучение, приходя короткими вспышками и смешиваясь с жаром кожи, сбившимся дыханием и удивлением от того, что близость, которой она весь день опасалась, оказалась куда менее страшной, чем успела себе представить. Закончилось всё почти неожиданно. Тяжесть рядом исчезла, матрас выпрямился, прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи. Миорель открыла глаза и увидела, как он уже поднимается, подбирает с пола рубашку и неторопливо одевается, возвращая себе привычный собранный вид, с которым вошёл сюда. Ни поцелуя после, ни попытки лечь рядом не последовало. Готье поправил ворот, коротко посмотрел в её сторону и вышел так буднично, что она ещё некоторое время лежала неподвижно, глядя на закрывшуюся дверь и не вполне понимая, почему первая ночь, вокруг которой весь день возводили столько ритуалов, закончилась для него простым уходом. Оставшись одна, она медленно повернулась на бок и подтянула покрывало выше, чувствуя усталую ломоту в теле и странную пустоту там, где ожидала хотя бы какого-нибудь продолжения. Сон подступал быстро, размывая комнату и последние мысли, однако перед глазами снова возник мужчина у стены: жёстко убранные назад волосы, неподвижное лицо, тот прямой интерес, с которым он смотрел на неё среди свидетелей. Имя вспомнилось само, тихо и отчётливо, и уже проваливаясь в сон, Миорель ещё раз увидела перед собой лицо Лирхта, прежде чем усталость окончательно увела её в темноту. 4 Сознание вернулось раньше тела. Паулин увидела край стола, тёмные доски пола, складки одежды Готье совсем близко и только спустя несколько тяжёлых вдохов поняла, что лежит поперёк его коленей, затылком на бедре, а его рука спокойно удерживает её под плечами. Она попыталась поднять голову и не смогла. Пальцы не шевельнулись, губы не разомкнулись, даже дыхание продолжало идти само, не спрашивая её воли. Ужас пришёл сразу, горячий, почти ослепляющий: Паулин рванулась изнутри всем сознанием, приказала руке сжаться, ногам ударить, горлу вытолкнуть хотя бы звук, но между ней и собственным телом стояла прозрачная, непроницаемая преграда. Она видела сквозь неё, чувствовала каждое прикосновение, слышала собственное сердце и всё же не могла дотянуться ни до одной мышцы. Будто её заперли под кожей и оставили смотреть наружу через стекло. |