Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 248 – Pauline Lents

— Не использование сил, а самооборона, — невозмутимо произнесла Шион, отряхивая ладони от невидимой крови, словно уже заранее отвечала Лирхту на неизбежное обвинение.

Только после этого она посмотрела на упряжь. Одна лошадь лежала в растоптанном снегу, слабо дёргая ногой, однако второй уже не было. Разорванные ремни волочились по дороге, а между деревьями ещё качались задетые ветви: обезумевшее животное успело вырваться и скрыться в лесу, оставив Шион посреди тракта с мёртвым кучером, искалеченной лошадью и экипажем, который теперь представлял собой особенно дорогой и совершенно бесполезный предмет мебели.

Несколько мгновений она молча прикидывала расстояние, словно сам лес обязан был подчиниться её расчётам и сократиться до удобной прогулки.

— Ладно. Здесь недалеко, дойду пешком, — произнесла она, одёрнула рукав и переступила через окровавленный снег с таким видом, будто только что приняла единственно разумное решение.

Спустя несколько часов, когда день окончательно истаял между деревьями, а зимняя ночь сомкнулась над дорогой, Шион успела пожалеть о собственной уверенности. Снег набился в обувь, холод пробрался под одежду, и тракт всё тянулся вперёд, одинаково белый, пустой и бесконечный, словно издевался над её словами. Она остановилась, раздражённо выдохнула в темноту и уже собиралась признать, что расстояние всё-таки оказалось несколько больше обещанного, когда между деревьями проступил тёмный силуэт дома.

Строение стояло в стороне от дороги, наполовину скрытое под тяжёлыми еловыми ветвями. Крыша просела, окна чернели пустыми провалами, а покосившийся навес едва держался над занесёнными снегом ступенями. Света внутри не было, следов вокруг тоже. Дом выглядел заброшенным достаточно давно.

Дверь поддалась не сразу. Старое дерево жалобно затрещало, осыпав с косяка труху, прежде чем створка наконец приоткрылась. Изнутри пахнуло сыростью, гнилой древесиной и давно застоявшимся холодом. Шион переступила порог, скользнув взглядом по тёмному помещению. Пол местами провалился, вдоль стен громоздились обрушившиеся шкафы, потолочные балки почернели от времени, а сквозь многочисленные щели внутрь свободно наметало снег.

Под сапогом что-то тихо хрустнуло. Она опустила взгляд и увидела небольшую мёртвую птицу, уже успевшую окоченеть. Несколько мгновений молча смотрела на неё, после чего с заметным раздражением пнула. Лёгкая тушка пролетела через комнату, ударилась о противоположную стену и осталась лежать в углу.

Обойдя завалившийся стол и обломки мебели, Шион обнаружила в дальней комнате старую кровать. Деревянный каркас ещё держался, хотя одна ножка давно ушла в труху, а лежавший поверх досок соломенный тюфяк почти сгнил, расползаясь по швам почерневшей набивкой. Несколько секунд она с сомнением разглядывала находку, затем коротко пожала плечами, стряхнула с тюфяка пыль и древесную крошку и легла, не снимая верхней одежды.

Разбудил её странный крик. За разбитыми окнами уже проступал тусклый багряный свет, однако солнце ещё не поднялось, и лес оставался погружённым в предрассветную синеву. Звук повторился, похожий на птичий, но слишком хриплый и протяжный, словно живое существо пыталось воспроизвести знакомый голос, не понимая его природы. Следом откликнулся второй, затем третий, и искажённые крики поползли между деревьями, проникая в пустые комнаты сквозь разбитые окна.