Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 244 – Pauline Lents

Оскорблённая гримаса продержалась недолго — Симба сама заскучала от неё. Затем медленно склонив голову набок, прищурилась и, словно лишь теперь всерьёз задумалась над его словами, протянула:

— Подожди… Что значит «всё-таки вернулась»? — уголки её губ дрогнули в предвкушении насмешки. — Разве ты меня не чувствовал?

На краткий миг она замерла, всё так же покачиваясь в воздухе, после чего подняла указательный палец. Черты её просияли, будто разгадка наконец нашлась.

— Ах да, точно, — оживлённо продолжила она. — Это же так в твоём вкусе: чувствовать всё, что нужно, и всё равно отрицать очевидное. Убеждать себя, что показалось, что это случайность или морок. Ты ведь уже однажды так делал.

Лирхт резко указал на неё, будто одного этого жеста было достаточно, чтобы заставить девочку исчезнуть.

— Заткнись, — отрезал он с ледяной яростью. — Ты мерзость, которой не должно было появиться на свет.

Вместо ответа она расплылась в самодовольной улыбке. Чуть приподняв подбородок, медленно переступила в воздухе одной ногой, затем другой, нарочито плавно покачивая бёдрами, будто вышла не в кабинет, а перед целым залом зрителей, собравшихся исключительно ради её представления.

— Хозяин папочки такой важный, такой грозный… — протянула она с сияющим удовольствием, смакуя каждое слово. — Силы любимой Миорель запечатал, прилюдно показал ей сегодня её место, стоило только приревновать к какому-то пуделю…

— Захлопни пасть! — рявкнул Лирхт прежде, чем она успела договорить. Голос ударил по кабинету так резко, что даже воздух, казалось, дрогнул; он подался вперёд, глядя на неё с яростью человека, которому только что вслух назвали то, что он сам отчаянно отказывался признавать.

Резко перестав переступать с места на место в воздухе, она начала опускаться. Сначала пола коснулись носки, следом мягко встали пятки. Выпрямившись и чуть отведя плечи назад, она посмотрела уже не прямо на него, а глубже, словно за знакомыми чертами давно различала кого-то ещё.

— Довольно, — произнесла она тише, без прежней игры. — Выходи, Соракел. Ты ведь не собираешься вечно прятаться от собственной дочери.

На лице Лирхта ещё держалась ярость, однако в следующее мгновение она словно наткнулась на пустоту. Он застыл, не сразу осмыслив услышанное, и только потом едва заметно дрогнул, ощутив это имя где-то глубоко внутри, там, где оно не должно было прозвучать чужим голосом.

Поначалу почти ничего не менялось. Лишь спустя мгновение вокруг его фигуры сгустилось нечто, едва отличимое от обыкновенной тени, но слишком плотное и неподвижное, чтобы принадлежать свету. В темноте медленно проступили иные очертания, ещё не отделившиеся от Лирхта окончательно, но уже наделённые собственной волей. Существо словно выросло из давно знакомого внутреннего голоса, которому внезапно стало тесно оставаться одной лишь мыслью.

Соракел обрёл форму без резкого вторжения, естественно и почти бесшумно. Он всё ещё оставался частью источника, из которого вышел, однако между ними уже пролегла различимая граница: достаточно ясная, чтобы они могли говорить друг с другом, и слишком зыбкая, чтобы считать их по-настоящему раздельными.

Симба сделала шаг вперёд, окончательно оставив Лирхта за пределами внимания, и обратила взгляд лишь к Соракелу. Несколько долгих мгновений они молчали, будто каждый ждал, кто первым признает существование этой связи и нарушит натянутую между ними тишину.