Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 242 – Pauline Lents

Бровь Паулин медленно поползла вверх. Она уже приоткрыла рот, собираясь что-то возразить, но Симба тут же подняла ладонь тем же коротким, привычным жестом, каким совсем недавно её заставили замолчать.

— Я скучаю по мамочке, — прозвучало с печальным вздохом, а глаза застыли на её запястьях, задержавшись на них так, словно отчётливо видели сомкнувшиеся вокруг них кандалы. — Она никогда не носила папочкины кандалы.

Последние слова прозвучали уже без всякой печали. Взгляд Симбы медленно поднялся от запястий к её лицу, и в глубине глаз проступило плохо скрываемое злорадство. Она прекрасно знала, куда бьёт, и ждала лишь того мгновения, когда насмешка достигнет цели.

— Я тоже скучаю по ней, — тихо ответила Паулин, шумно выдохнув сквозь зубы и на мгновение прикрыв глаза.

— Ты жалкая, — перебила Симба, презрительно скривив губы. — Сидишь под надзором, лишённая силы и возможности сделать хоть что-нибудь, и всё ещё пытаешься держаться так, будто это твой выбор.

Последние остатки сдержанности исчезли с лица Паулин. Пальцы судорожно сжались, будто ей всё-таки было что схватить и сломать, а в потемневшем взгляде вспыхнула ярость, которой некуда было выйти.

— Что мне, по-твоему, делать?! — сорвалась Паулин, вскинув руку в отчаянном жесте. — У меня здесь, разумеется, десяток выходов, и я просто не могу выбрать самый удобный.

Удовлетворение на лице Симбы расцвело мгновенно. Она будто только этого и добивалась: дождалась вспышки, довольно прищурилась и, вскинув перед собой руку, торжественно разогнула первый палец.

— Во-первых, — объявила девочка с таким видом, словно приступала к изложению очевиднейшего плана, — найди способ снять кандалы. Сама, с чьей-нибудь помощью, обманом, угрозами, жалостью, можешь даже убедить любимого, что совершенно не собираешься нападать на Синклит. Неважно как. Люди веками вырывались из темниц способами куда глупее, а ты почему-то решила, что тебе позволено уныло сидеть и украшать собой комнату.

Второй палец выпрямился следом, и улыбка Симбы стала шире, почти сияющей.

— Во-вторых, когда освободишься, обязательно подерись с ним, — продолжила она, оживлённо покачивая поднятой рукой. — Тебе нужно выпустить всё, что накопилось, а мне хочется хорошего представления. Родители, которые сначала любят друг друга, потом душат, заковывают и пытаются проломить друг другу головы, гораздо интереснее любой придворной пьесы.

Паулин медленно закрыла лицо ладонью и на несколько мгновений застыла, будто надеялась исчезнуть хотя бы из собственного сознания.

— Зачем вообще нужен второй пункт, — глухо произнесла она, проведя пальцами по лбу, — если я даже без этих кандалов слабее него?

— Потому что он обязательный, — невозмутимо пояснила Симба, назидательно поводив указательным пальцем второй руки, словно исправляла особенно бестолковую ученицу. — Победа здесь совершенно не принципиальна. Главное, чтобы мебель пострадала, стены потрескались, а он хотя бы раз пожалел, что решил воспитывать тебя заклинаниями.

Третий палец поднялся с почти церемониальной медлительностью. Весёлость её на лице никуда не исчезла, но под ней проступило что-то более тёмное и хищное.

— В-третьих, наконец отомсти Праевидусу из Синклита, который тебя убил, — произнесла она, довольно склонив голову набок. — Насади его голову на копьё, прибей над воротами или придумай что-нибудь столь же убедительное. Мне безразлична композиция, лишь бы остальные посмотрели и поняли: убивать тебя было не решением, а приглашением к очень долгому и неприятному продолжению. Ну, или просто ошибкой. Роковой, с соответствующими последствиями.