Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 203 – Pauline Lents

Постепенно всё начало отступать: дыхание ещё сбивалось, но мысли понемногу возвращались на свои места, принося вместе с собой лёгкое, почти невероятное облегчение. Паулин медленно выпрямилась над ним, опираясь ладонями о постель по обе стороны от его плеч, и посмотрела сверху вниз; в её взгляде неожиданно появилось что-то почти счастливое — тихое, светлое, без привычной настороженности, а на губах мелькнула едва заметная улыбка.

Лирхт ответил ей таким же спокойным взглядом, но затем что-то в его выражении изменилось. Внимание словно переключилось, и он осторожно поднял руки, взяв её за запястья. Несколько мгновений он задумчиво рассматривал её руки в своих, словно о чём-то размышляя, прослеживая взглядом каждую мелочь и будто пытаясь прийти к какому-то выводу.

— Всё же нет, — тихо произнёс Лирхт.

Непонимающе моргнув, она вопросительно посмотрела на него.

— Нет? — переспросила она.

Едва вопрос повис в воздухе, как его пальцы крепче сомкнулись на её запястьях, и из-под ладоней потекла тьма — густая, живая, похожая на чёрный дым; она мгновенно поползла выше, охватывая предплечья сложным узором из чёрных линий, а по телу прокатилась холодная волна. Внутри всё рухнуло: тепло его присутствия рядом, ощущение связи, успевшее ослепить её настолько, будто он снова был рядом, как прежде, — всё исчезло прежде, чем она успела за это ухватиться.

Следом пришла пустота — резко и внезапно, словно вымывая из неё привычное ощущение силы и оставляя после себя лишь глухую тишину. Паулин замерла, не сразу понимая, что именно изменилось. Когда осознание наконец пришло, в груди мгновенно вспыхнула ярость. Почти одновременно с этим на запястьях сомкнулись плотные кольца. Они быстро растворились без следа, но ощущение тяжёлых оков осталось настолько отчётливым, будто те всё ещё сжимали кожу.

Она дёрнулась на месте, отказываясь верить, что её действительно лишили того, что всегда принадлежало ей. Сначала дыхание сбивалось на тяжёлые вдохи и выдохи, затем ладони лихорадочно ощупывали тело, пытаясь уловить хоть какой-то отклик, но его больше не было.

Руки вырвались из его хватки, и первый удар прилетел тут же. Ладонь с размаху врезалась ему в плечо, затем вторая, уже сильнее, пришлась в грудь; третий удар метил выше, почти к лицу, но Лирхт перехватил запястья и приподнялся, удерживая её на себе. Раздражённый выдох обжёг ей лицо почти одновременно с тихим, отсекающим приказом.

— Прекрати истерить, — произнёс он, сжимая её руки сильнее.

Слёзы хлынули из глаз, дыхание окончательно сбилось, а взгляд метался между ним и пустотой над его плечом, будто каждое возвращение к его лицу причиняло нестерпимую боль.

— Тварь… — выдохнула она сквозь сжатые зубы. — Я тебе доверилась… Выбрала перед всеми на Совете…

Она снова рванулась из хватки, но единственное, чего удалось добиться, — сократить расстояние между лицами почти до дыхания.

— Ты посмел запечатать мою силу… — слова вышли тяжело, с хрипом. — Притворился, что я нужна тебе, чтобы провернуть это… Подлый ублюдок.

Потеряв остатки терпения, Лирхт резко оттолкнул её от себя и поднялся на ноги. Матрас тяжело скрипнул под её спиной, пока он молча поднял с пола одежду и начал неторопливо одеваться, спокойно и безразлично, будто ничего из произошедшего не заслуживало ни спора, ни сожаления.