Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 198 – Pauline Lents

3

Паулин сидела за столом Совета, подперев щёку ладонью, и слушала, как голос Лирхта ровно скользит по залу. Бело-золотое платье дома Ленц лежало на ней строго, почти безупречно; высокая горловина закрывала шею, рукава скрывали запястья, золотая вышивка поднималась по ткани тонкими лучами. Взгляды представителей домов то и дело возвращались к этим цветам, задерживались на них чуть дольше, чем требовала приличность, затем спешно уходили к бумагам, печатям и собственным сцепленным пальцам.

Ситуация обсуждалась кругами, вновь и вновь возвращаясь к началу. Обстоятельства возвращения Люси Ленц. Правовые последствия её появления. Временное закрепление статуса дома. Отсутствие действующего главы. Спорность прежних решений. Невозможность передать власть Паулин Ленц, уже связанной браком с Лирхтом Альвескардом и носящей ребёнка его линии. Необходимость официального представительства до завершения внутреннего разбирательства. Каждая формулировка ложилась сухо, без дрожи и лишнего нажима, но от этой ровности в зале становилось только теснее.

Кресло Альбрехта Райнильда скрипнуло резко, но Лирхт даже не повернул голову в его сторону. Он договорил фразу до конца, не меняя ни тона, ни положения руки на документах, будто чужое раздражение не имело веса рядом с тем, ради чего он вообще пришёл в этот зал. Сейчас его интересовали не обиды Райнильдов и не уязвлённое достоинство смертных представителей домов. Его интересовали земли Ленц, пустующее место главы и та форма власти, которую можно было закрепить прежде, чем Паулин успеет превратить её в пепел.

— Скажи, — произнёс Альбрехт, с раздражением в голосе, — моё присутствие здесь действительно необходимо после всего, что успело раскрыться на прошлом заседании?

Несколько взглядов тут же ушли к нему. Кто-то отвёл глаза первым, кто-то, наоборот, замер в ожидании ответа. Альбрехт не опустил головы. Раздражение уже прозвучало вслух; отступать было поздно.

Пальцы перелистнули страницу, будто вопрос касался не человека за столом, а очередного пункта повестки. Только дочитав строку до конца, Лирхт закрыл папку и посмотрел на него.

— Мне насрать, Альбрехт, — произнёс он спокойно. — Хочешь сидеть здесь — сиди. Хочешь уйти — уходи. На обсуждение это никак не повлияет.

Рука Паулин медленно соскользнула со щеки; она сложила руки на столе и опустила на них лицо, будто услышанное требовало от неё отдельного усилия, чтобы не нарушить остатки приличия. Плечи дрогнули, затем снова, и несколько человек за столом уже начали осторожно коситься в её сторону, когда над сложенными руками поднялся указательный палец.

— Слушай, Альбрехт, — произнесла она глухо, всё ещё не поднимая головы, — предложение насчёт твоего племянника ещё в силе?

Сама формулировка, едва прозвучав, будто дорисовала в её воображении дальнейшую картину: лица Совета, тишину над столом, Лирхта напротив и известие о том, что наследница Ленц решила развестись, уйти к Райнильдам и разделить собственные земли под носом у Альвескардов. Смех всё-таки прорвался из-под рук, сначала приглушённый, потом уже почти открытый; Паулин подняла голову, прикрыла рот пальцами и на несколько секунд зажмурилась.

— Нет, подожди… — выдохнула она сквозь смех. — Чем больше я об этом думаю, тем лучше звучит. Я могу развестись, земли поделим пополам. Как тебе идея?