Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 166 – Pauline Lents

Паулин медленно села, морщась так, будто череп всё ещё раскалывало изнутри, затем тяжело провела ладонью по шее, разминая затёкшие мышцы, и только после этого подняла на него раздражённый взгляд.

— Заткни свой рот, мерзкий пудель, — хрипло процедила она, всё ещё тяжело дыша после удара, а затем коротко усмехнулась краем губ, будто даже сейчас находила в происходящем что-то раздражающе смешное.

Что-то в лице Готье дёрнулось почти мгновенно; он едва заметно отшатнулся, всё ещё сидя рядом с ней на полу, и несколько секунд смотрел на неё с таким странным, почти растерянным удивлением, будто услышал не оскорбление, а нечто, чего совершенно не ожидал услышать снова.

— Мерзкий пудель?.. — переспросил он уже тише, недоверчиво вглядываясь в её лицо, а затем пальцы на её плече невольно сжались чуть сильнее.

Внутри всё сорвалось почти мгновенно.

— Убери свою руку от меня, придурок! — резко крикнула Паулин, с такой силой сбрасывая его ладонь с плеча, будто само прикосновение начинало её раздражать, и прежде чем он вообще успел что-то ответить, кулак уже резко впечатался ему в лицо.

Готье тяжело рухнул на спину прямо на каменный пол, а в следующую секунду Паулин уже оказалась сверху, прижимая его коленом к полу и удерживая занесённый кулак прямо над его лицом. Тяжёлое дыхание срывалось с её губ коротко и резко; взгляд застыл где-то на грани между бешенством и почти безумным весельем, будто происходящее одновременно приводило её в ярость и до абсурдного смешило.

Несколько секунд она просто смотрела на него сверху вниз, всё ещё приходя в себя после обрушившейся памяти, а затем на губах медленно появилась короткая, нервная усмешка.

— Надо же… — хрипло выдохнула Паулин, всё ещё удерживая кулак над его лицом и тяжело дыша ему почти в губы. — После всего этого первой я всё равно увидела именно твою рожу.

Поморщившись от удара, Готье всё же не отвёл взгляда; вместо раздражения в нём промелькнуло что-то почти болезненное, и он продолжал смотреть на неё снизу вверх слишком пристально, будто боялся, что стоит ей сейчас моргнуть — и всё это снова исчезнет.

— Merde…[4] — тихо выдохнул он наконец, всё ещё не сводя с неё взгляда, а затем на губах мелькнула почти неверящая улыбка. — Ты действительно всё вспомнила.

Коротко усмехнувшись, Паулин всё-таки опустила занесённый кулак, однако вместо того, чтобы отпустить его, неожиданно больно сжала пальцами обе щеки Готье, дёргая их в стороны с той откровенно издевательской жестокостью, с какой обычно треплют слишком наглых и раздражающих детей.

— Да, я вспомнила… — сдавленно протянула она, всё ещё сжимая пальцами его щеки и чуть сильнее дёргая их в стороны, будто наслаждалась самим фактом, что снова может его раздражать. — Особенно отчётливо то, какой ты отвратительный.

Склонившись ближе, она начала разглядывать его лицо с тем странным смешением раздражения и болезненного веселья, которое никак не желало уходить из взгляда.

Лицо Готье дёрнулось почти сразу; вместе с её взглядом, голосом и этой издевательской манерой держать его за лицо. Память словно ударила и по нему тоже, вытаскивая наружу всё то, что он слишком долго пытался хоронить внутри: её уход, Лирхта рядом с ней, собственную почти унизительную ярость от того, что даже спустя столетия он продолжал ненавидеть их обоих за это с одинаковой силой.