Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 122 – Pauline Lents

— Избавь меня от своих насмешек, — прозвучало глухо, с той сдавленной злобой, что уже не рвётся наружу, а давит изнутри.

Не дожидаясь ответа, она прошла мимо него к кровати и тяжело, почти зло, рухнула на неё лицом вниз, уткнувшись в покрывало. Некоторое время в комнате держалась только тишина. Затем рядом, уже совсем близко, прозвучали его шаги — тихие, неторопливые — и остановились у самой кровати.

— Люси жива, — произнес он наконец без всякого выражения, ровно, почти беззвучно — так, как говорят не из сочувствия, а потому что обещали сказать.

Весь мир сжался до этой фразы; воздух в комнате будто стянуло, и Паулин резко обернулась к нему, приподнявшись на локтях.

— Где?.. — сорвалось раньше, чем голос успел вернуть себе твёрдость.

— Внизу, — ответил он коротко. — Под люком, куда ты так рвалась заглянуть. Под наблюдением. Пока жива. Дальше — как повезёт.

Что-то в ней сорвалось сразу, без перехода. Паулин сдёрнула с кровати себя всю, одним резким движением, и ударила его раньше, чем он успел отступить. Первый удар пришёлся в грудь, второй — в плечо, третий уже смазался, потому что ярость в руках опережала точность. Кулаки работали быстро, зло, почти бессмысленно, но с той силой, которая рождалась не из расчёта, а из паники.

— Сволочь, — вырвалось у неё хрипло. — Я же чувствовала, что с этим местом что-то не так.

Удары посыпались снова, сбивчиво, зло; ткань под её кулаками жёстко била по костяшкам, боль уже пошла в пальцы, но руки всё равно не остановились.

— Знал ведь, — сорвалось ниже, с надломом в голосе. — Знал и молчал.

Напор он принял с лёгким раздражением, чуть подавшись назад, будто ждал, когда эта вспышка сама выдохнется. Удары срывались один за другим дольше, чем следовало, и лишь когда её рука снова рванулась к его груди, пальцы жёстко сомкнулись на запястье.

— Хватит, — прозвучало с нарастающим раздражением, сквозь зубы.

Руку она дёрнула сразу, зло, безуспешно, и свободной ладонью ударила ещё раз, уже не разбирая куда.

— Уйди, — выдохнула она тяжело, срывая воздух. — Просто уйди отсюда. Смотреть на тебя сейчас не могу.

Пальцы на её запястье разжались. Сделав шаг к двери и взявшись за ручку, он всё же остановился на одно короткое мгновение:

— Истеричка, — бросил он через плечо, даже не оборачиваясь; в голосе ещё держалось то холодное раздражение, которое он предпочитал злости.

На одно короткое мгновение комната будто снова приняла свой привычный, ровный вид, и только её тяжёлое, сбитое дыхание ещё нарушало это ложное спокойствие. Этого оказалось достаточно, чтобы злость, не успевшая остыть, снова поднялась к горлу.

— Свинья, — отрезала она.

Дверь, которую он держал полуприкрытой, с грохотом шваркнула о косяк. В следующее мгновение Лирхт уже двинулся к ней. Толчок вышел таким быстрым и жёстким, что Паулин коротко вскрикнула, когда её впечатало спиной в кровать.

— Повтори, — процедил он, нависая над ней. — Давай, ещё раз.

Она дёрнулась под ним сразу, вслепую, зло, пытаясь вывернуться, сбросить с себя его руку, но хватка только усилилась. Матрас под спиной жалобно прогнулся, воздух коротко вышибло из груди, и от этой резкости в ней сорвалось уже не слово, а чистое сопротивление. Тогда, не разбирая больше ничего, она рванулась вперёд и вцепилась зубами в его руку.