Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 101 – Pauline Lents

Своя дверь показалась раньше, чем ожидалось. Рука легла на створку без колебания, пальцы сомкнулись на дереве, но движение не последовало. Несколько секунд сохранялся этот контакт, будто проверялся не замок — собственное состояние. Хватка ослабла первой. Дверь осталась позади без звука. Разворот вышел без резкости, тот же ритм шага сохранился — выверенный, ровный, будто ничего не изменилось, хотя направление уже было иным.

Дверь в кабинет Лирхта оказалась приоткрыта, узкая полоса света вытекала в коридор — тёплая, неровная, дрожащая от огня; притяжение оформилось раньше осознания, движение уже было завершено к тому моменту, как мысль попыталась его догнать, и тишина разомкнулась, принимая внутрь без сопротивления. Взгляду не за что было зацепиться сразу: глубина комнаты отвечала лишь тлеющим камином, глухими отблесками на стенах и мебели; отсутствие движения ощущалось плотнее любого присутствия, дыхание не улавливалось, оставался только огонь, доживающий свой остаток.

Паулин прошла дальше, не оглядываясь, и, не раздумывая, опустилась на диван. Тело рухнуло тяжело, без изящества, как если бы напряжение наконец позволило себе выйти наружу. Взгляд ушёл вверх, в потолок, лишённый смысла и ответа. Ноги свисали к полу, не находя опоры, пальцы едва касались поверхности, будто и здесь не было точки, за которую можно зацепиться.

Дверь впереди приоткрылась без предупреждения, воздух в комнате сдвинулся раньше, чем звук обозначил присутствие. Взгляд лёг на диван, задержался, фиксируя положение тела, неподвижность, отказ реагировать.

— Что ты делаешь здесь без меня? — произнёс он ровно, взгляд остался на её лице, не смещаясь ни на долю, словно сам факт её присутствия уже требовал объяснения.

Взгляд Паулин не изменился, линия тела осталась прежней, будто вопрос не был произнесён вовсе, будто сам факт его появления не требовал ни признания, ни реакции.

Он приблизился без спешки, расстояние сократилось до одного шага; пальцы легли на её запястье резко, без предупреждения, рывок сорвал тело с неподвижности, не оставляя пространства для инерции.

— Ты собираешься объяснить своё присутствие здесь? — голос остался ровным, лишённым оттенков, взгляд удерживал её без нажима, пальцы на запястье сохраняли прежнюю жёсткость.

Выдох вышел коротким, взгляд не дрогнул.

— На что это должно быть похоже, по-твоему? — ответ прозвучал спокойно, с едва заметной насмешкой. — Я лежу на твоём диване, а не перебираю твои шкафы в поисках ответов. Просто отдыхаю. Это уже повод для допроса?

Пальцы разжались так же внезапно, как сомкнулись; опора исчезла, тело вернулось назад и с глухим ударом осело на диван. Плечи дернулись, ладони легли на запястья, разминая следы давления, не спеша, без лишней резкости.

— Жалкая попытка втереться в доверие, — произнёс он ровно, наблюдая за её движениями, — и получить свободный доступ к моим помещениям.

Взгляд не поднялся. Пальцы продолжили движение, одна ладонь медленно проходила по другой, вдавливая остаточное напряжение, словно проверяя, где заканчивается след его хватки.

— Отнюдь, — прозвучало спокойно, без спешки, внимание осталось на собственных руках, — у меня даже в мыслях не было втираться к тебе в доверие.

Движение замедлилось, затем остановилось. Глаза поднялись лишь после этого, прямые, без уступки.