Книга Куколки, страница 38 – Алекс Рубин

Вайолет хотела что-то ответить, но не стала.

И в этой вдруг наступившей паузе раздался смех. Джинни смеялась. Это было так неожиданно, так странно, после её обычной отрешённости, что все уставились на неё. Она сидела на полу, напротив телевизора, и, закинув голову назад, смеялась от души. На экране Том в очередной раз влетел головой в стену, оставив в штукатурке идеальный отпечаток морды. Джерри, высунувшись из норки, показал ему язык и юркнул обратно.

Глядя на экран, Хлоя почувствовала, что помнила эту серию. Она знала этот момент. Знала, что будет дальше: Том вытащит голову из стены, потрясёт ею, из ушей посыплются звёздочки, а потом он снова бросится в погоню. Знала так же твёрдо, как знала, что её зовут Хлоя.

Откуда?

Мультфильм был старым. Не просто старым — древним. Когда его сделали, вспомнить не получалось, но Хлоя знала, что его сняли задолго до того, как она родилась.

«Тома и Джерри» она видела раньше. Много раз. Сидела перед телевизором — может, в детстве, может, позже — и смотрела, как кот гоняется за мышонком. Смеялась в тех же местах, где сейчас смеялась Джинни. Ждала тех же моментов. Знала каждую серию наизусть.

Но как? Как можно помнить мультфильм, если не помнит ничего из своей жизни? Она не помнит ни родителей, ни кем была раньше. Не знала, откуда она родом, где жила, где училась и кем работала.

А что, если её амнезия работает выборочно? Она стерла только-только самое важное? Только то, что касалось её самой — её прошлое, её семью, её жизнь.

А остальные воспоминания у нее остались. Поэтому она помнит название вещей, помнит музыку, имена кота и мышонка. На экране Том снова гнался за Джерри. Хлоя смотрела на их вечную погоню и не могла отделаться от мысли: она знает этот мультфильм. Знает его так же, как знает, что вода мокрая, а огонь жжется. Это она знала это всегда. До этого момента просто не задумывалась над этим. А сейчас, увидев мультфильм — вспомнила.

И от осознания сего факта становилось только страшнее.

Потому что, если она помнит мультфильм — значит, у неё было детство. Если у неё было детство — значит, были родители. Дом. Комната с телевизором. Обычная жизнь, в которой самым большим огорчением было то, что серия закончилась, а завтра надо идти в школу.

Снова смех — на этот раз громче, свободнее. Том поскользнулся на мыле и пролетел через всю гостиную, сметая всё на своём пути. Влетел головой в стену. Из штукатурки посыпалась пыль, а на том месте, где только что была кошачья морда, остался идеальный отпечаток.

Джинни засмеялась снова: теперь она уже лежала на полу и махала руками по воздуху. Том тем временем вытащил голову из стены, потряс ею и бросился бежать дальше. Джерри уже карабкался по скатерти на обеденный стол. Что-то в этой суматошной беготне цепляло: не давало отвести взгляд, заставляло следить за каждым движением кота и мышонка. Хлоя прошла к дивану и села с краю: подальше от Роуз, но так, чтобы видеть экран. Роуз перестала ковырять ногти и тоже уставилась в телевизор. Даже Вайолет отложила журнал на колени и теперь поглядывала на экран поверх страницы. Музыка в телевизоре набирала темп — трубы, скрипки, барабаны. Том снова загнал Джерри в угол и уже предвкушал победу, но мышонок в последний момент выскользнул у него между лап, поднырнул под кухонный стол и юркнул в норку. Из норки высунулась лапка, с зажатым в ней куском сыра и помахала на прощание. На экране появилась надпись «Конец».