Книга Куколки, страница 37 – Алекс Рубин

Джинни сидела перед экраном. Глаза её были прикованы к мелькающим фигурам, как у ребенка, который настолько увлечен просмотром мультфильма, что не замечание ничего вокруг.

Вайолет, как в прошлый раз, развалилась в кресле, закинув ногу на ногу, и лениво листала всё тот же потрёпанный журнал с блондинкой, в немыслимой шляпке на обложке. При виде вошедших, она подняла голову и усмехнулась, сморщив нос, будто совсем не ожидала прихода подруг.

— О, явились. А мы уж думали, вы решили устроить забастовку и не выходить из палат. Пришлось бы объявлять голодовку солидарности. Хотя… — она покосилась на свой плоский живот, обтянутый свитером, и хмыкнула, — куда мне худеть-то? И так скоро сквозь рёбра светиться буду.

Лили стояла у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. На звук двери она обернулась, окинула Хлою и Роуз быстрым, цепким взглядом — и снова отвернулась к окну, туда, где за мутным стеклом и решёткой не было ничего, кроме серости.

Хлоя вошла в комнату первой, Роуз следом за ней. Дверь за их спинами закрылась сама собой.

В гостиной было почти уютно, можно сказать, тут была почти домашняя обстановка. Если забыть про облупившуюся краску на потолке, про решётки на окнах и вечную серость за стеклом — то почти нормальная комната. Здесь не было коридоров, которые менялись и поворачивали непонятно куда. Не было дверей, которые исчезали за спиной. Не было шагов в темноте. Здесь царила умиротворение.

В кресле, закинув ногу на ногу, развалилась Вайолет. В руках она по прежнему держала потрёпанный журнал с блондинкой, в немыслимой шляпке на обложке. На краю дивана, поджав под себя ногу, сидела Роуз и разглядывала свои обломанные ногти. У телевизора, как всегда, застыла Джинни. Всё как и прошлый раз. Всё на своих местах. В этом был какой-то ритм, какая-то предсказуемость, которая здесь, в этом безумном месте, заменяла покой.

— А картошку сегодня давали или мне приснилось? — вдруг спросила Вайолет, не отрываясь от журнала.

— Давали, — отозвалась Роуз. — Позавчера.

— Позавчера? — Вайолет нахмурилась. — А мне казалось, сегодня.

— Тебе всегда кажется, что сегодня. Ты каждый день спрашиваешь про картошку.

— Потому что я её люблю, — зевая ответила Вайолет. — Или мне кажется, что люблю. Какая разница? Если кажется, что любишь, — значит, любишь. Вкус-то я помню. С корочкой такой, золотистой. И чтобы масла побольше.

— Масла здесь не дают. — Голос Лили донёсся от окна: она говорила, не оборачиваясь, прижавшись лбом к стеклу. — Здесь вообще ничего не дают. Только то, что положено по норме.

— Вот поэтому я и спрашиваю, — подхватила Вайолет. — Вдруг когда-нибудь дадут. А я пропущу.

Роуз хмыкнула, но ничего не ответила. Разговор прекратился, теперь в комнате снова зазвучала только музыка из телевизора.

У двери всё ещё стояла Хлоя, не решаясь сесть в свободное кресло. Она поймала себя на мысли, что в комнате чувствовала себя в безопасности. Но, с другой стороны, это настораживало. Тут слишком привычно, слишком обыденно.

— А Лили чего молчит? — Вайолет оторвалась от журнала и кивнула в сторону окна. — С утра слова не вытянешь.

— Пусть молчит, — отозвалась Роуз. — Меньше знаешь — крепче спишь.

— Я и так не сплю, — ответила Лили по-прежнему смотря в окно. — Спать здесь — последнее дело. Пока спишь, могут случиться такие вещи, что потом лучше бы и не просыпаться.