Книга Авдей. Дитя хаоса, страница 32 – Анастасия Понамарёва

Всё было как всегда. Привычно. Почти рутинно.

А потом одна из дверей открылась.

Не та, в которую мы должны были войти. Другая — боковая, неприметная, которую я раньше не замечала. Она открылась резко, с металлическим лязгом, и из неё вышел Мохнатый. Огромный, выше всех, кого я видела. Его тёмно-бурая шерсть свалялась, мокрая от пота. Он тяжело дышал, как после тяжёлой работы, и его жёлтые глаза были мутными от усталости. Он застёгивал что-то на поясе, не глядя по сторонам, и чуть не налетел на Клыкастого.

— Смотри, куда прёшь, — рыкнул Клыкастый, отталкивая его плечом.

Мохнатый огрызнулся — низким, утробным рыком — и пошёл дальше по коридору. Он даже не заметил меня. Я была слишком мелкой. Слишком незначительной.

Дверь за ним не закрылась. Замерла вполовину открытой. И я увидела.

Комната была маленькой. Тускло освещённой, с гладкими серыми стенами и полом, покрытым стерильным белым покрытием. Там стоял тяжёлый запах — озона, антисептика и чего-то сладковато-химического, от которого желудок сжался в тугой комок. Он был плотным, почти осязаемым, и от него першило в горле.

В центре комнаты, на низком металлическом столе, лежала девушка. Землянка. Молодая — лет семнадцать, может, восемнадцать. Она была в сером комбинезоне, чистом, без единой складки. Руки и ноги зафиксированы мягкими ремнями — не грубыми, не металлическими, но неподвижными. Над ней нависала сложная конструкция из линз, датчиков и тонких игл-сенсоров, которые касались её висков и шеи.

Она не кричала. Не вырывалась. Просто лежала, глядя в потолок широко раскрытыми, сухими глазами. Из них текли слёзы — медленно, капля за каплей, скатываясь по вискам на холодный металл. Губы шевелились, беззвучно повторяя одно и то же слово, как молитву, которую никто не слышал.

В углу комнаты стоял Красноглазый. Он не участвовал в процессе — просто стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и смотрел на планшет. Его красные глаза горели в полумраке, отражая бегущие строки данных. На тонких губах играла едва заметная улыбка. Не улыбка удовольствия. Улыбка исследователя, который только что получил интересный результат. Как будто он смотрел не на живого человека, а на удачный график.

Время остановилось.

В голове что-то замкнуло. Мысли разлетелись искрами и погасли. Я не могла отвести взгляд.

Девушка медленно повернула голову. Каждое движение давалось ей с трудом, словно она плыла сквозь густой клей. Её глаза — пустые, заплаканные — встретились с моими. По губам пробежала дрожь. Она попыталась что-то сказать.

Я не слышала слов. Но прочитала по губам. Одно слово.

«Помоги».

И тогда что-то во мне вспыхнуло.

Горячее. Злое. Чужое. Я не знала, что это. Может, просто ярость. Может, просто страх. Может, что-то ещё. Оно поднялось откуда-то из глубины — из-под рёбер, из-под сердца, из-под того места, где я всегда чувствовала пустоту. Тёплое. Живое. Как будто что-то, что спало во мне всю жизнь, на секунду открыло глаз.

Я сжала кулаки. Дрожала. Но ничего не произошло. Тепло ушло. Спряталось. Глубоко. Туда, откуда пришло.

Пока.

— Дверь! — рявкнул Клыкастый. Он резко развернулся, заслоняя собой проём, и толкнул меня в плечо так, что я отшатнулась и чуть не упала. — Закрыть дверь, идиоты!

Красноглазый в комнате медленно, лениво перевёл взгляд на нас. На секунду его глаза встретились с моими. Улыбка стала чуть шире — он узнал меня. Ту самую, с «потенциалом». Потом он неспешно протянул руку к панели на стене и нажал кнопку. Дверь начала закрываться — медленно, слишком медленно, — и я всё видела.