Макар небрежно сбросил ботинки, даже не наклонившись, чтобы расшнуровать их. Он
посмотрел на меня сверху вниз — высокий, статный, с аккуратно подстриженной
бородой, в которой едва заметно поблескивала благородная проседь. За последний
год, как только бизнес стал приносить стабильный доход, Макар начал сильно
меняться. Стал следить за собой, регулярно ездить в парикмахерскую в райцентр,
покупать дорогую одежду. Он больше не выглядел как простой деревенский мужик,
уставший от работы в поле. Он выглядел как успешный предприниматель.
И на этом фоне я чувствовала себя особенно неуютно.
— Телефон разрядился, — сухо бросил он, проходя мимо меня в гостиную. — И
вообще, Лиза, неужели нельзя было обойтись без твоих звонков? Я важными делами
занимался. Нам землю новую под чеснок одобрили, а ты из-за каких-то накладных
панику поднимаешь.
— Макар, это не «какие-то накладные», это наши деньги, — я пошла за ним, вытирая
руки о простой ситцевый фартук, висевший на поясе. — Если бы я не проверила, мы
бы потеряли крупную сумму. И на складах влажность поднялась, я мужикам велела
вентиляцию проверить. Ты сам вчера говорил, что надо за вентиляцией следить…
Макар остановился посреди комнаты, медленно повернулся ко мне и окинул меня
долгим, оценивающим взглядом. Его глаза, обычно теплые и карие, сейчас казались
холодными, почти чужими. В них не было ни тепла, ни благодарности. Только
глухое, раздраженное недовольство.
— Вот именно об этом я и говорю, Лиза, — тихо, но отчетливо произнес он.
— О чем? — не поняла я, застыв на месте.
Макар тяжело вздохнул, засунул руки в карманы джинсов и качнул головой.
— Ты посмотри на себя. В кого ты превратилась?
Его слова прозвучали как негромкий хлопок бича в тишине комнаты. Я непроизвольно
опустила взгляд на свой фартук — на нем темнело пятно от картофельного крахмала.
Рукава моей старой домашней кофты были закатаны до локтей, обнажая сухую,
покрасневшую от холодной воды кожу рук. На ногах — растоптанные домашние
тапочки.
— Макар, я с работы пришла… — тихо начала я, чувствуя, как к горлу подступает
горячий, горький ком. — В амбулатории весь день на ногах, потом на твоих складах
три часа накладные проверяла…
— Да при чем здесь склады! — раздраженно перебил он, взмахнув рукой. — Ты вечно
уставшая, вечно ворчишь, вечно пахнешь этими своими лекарствами из клиники или
гнилым луком со складов! Ты посмотри на свои руки — они же как у чернорабочей!
Мне стыдно с тобой в район выехать. Другие жены предпринимателей… они выглядят
как женщины. Хрупкие, ухоженные, пахнут хорошими духами. А ты? Ты превратилась в
какую-то ломовую лошадь, Лиза. Мне нужна муза рядом, понимаешь? Женщина, которая
вдохновляет на подвиги, а не бухгалтер в резиновых сапогах.
Каждое его слово падало мне на сердце тяжелым, раскаленным камнем. Воздуха вдруг
стало катастрофически не хватать. Я смотрела на мужа — человека, с которым мы
делили одну постель двадцать лет, с которым пережили безденежье, болезни детей,
тяжелые зимы, когда в доме замерзала вода в трубах. Мы всё это прошли вместе. Я
отдавала ему всё: свое время, свое здоровье, свои силы. Я не покупала себе новых
вещей, чтобы у него были деньги на солярку для трактора. Я не ездила в санаторий
лечить спину, чтобы мы могли купить качественные семена.
