Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 158 – Наньпай Саньшу

Под интенсивным светом прожектора труп быстро высох и почернел. Они с Молчуном наконец смогли разглядеть его как следует и обнаружили, что остальные груди были отрезаны – по бокам осталось несколько круглых рубцов размером с миску. А еще выяснилось, что ее тело вовсе не было искривлено и перекручено, такое впечатление создавалось из-за наваленных горой слоистых жировых отложений.

Тогда они даже не задумались над тем, почему у женщины такой огромный живот, решили, что она просто полная. Они не поняли, что на самом деле она умерла беременной и у нее в животе остался плод.

После того как труп переложили на пол, наконец стала видна каменная плита на дне. Молчун сказал, что эта плита была чем-то вроде балласта: если бы подводная гробница разгерметизировалась и внутрь хлынула вода, плита не дала бы гробу всплыть. Она была обработана очень грубо, и на ней виднелся всего один ряд вырезанных крупных символов.

Толстяк попытался их прочесть, но не смог – и наконец вспомнил обо мне. Лишь в тот момент они с Молчуном заметили, что проход в стене исчез. Толстяк тут же впал в панику, но не потому, что волновался за меня – его пугало, что теперь он сам не сможет выйти. Молчун велел ему не переживать, сказал, что через какое-то время проход снова появится, от паники все равно не будет никакого толка, а самым важным в тот момент было закончить начатое. Видя, как невозмутимо держится Молчун, Толстяк тоже постепенно успокоился.

Они вдвоем попытались вытащить плиту из гроба, но та мало того что была слишком тяжелой, так ее еще и прочно удерживал на месте слой смолы, которым плиту приклеили к днищу. Ерунда какая-то, решил Толстяк и стал с силой простукивать плиту. В какой-то момент по звуку он понял, что под ней находилась пустота.

Они с Молчуном зажгли хочжэцзы и растопили смолу по краю, после чего наконец убрали плиту. Под ней обнаружилась огромная дыра. Хоть Толстяк и был невежественным мужланом, он обладал достаточно богатым опытом. Стоило ему бросить на дыру взгляд, как его челюсть пораженно отвисла, и он какое-то время стоял с открытым ртом. Дыра вела вовсе не в какой-нибудь спроектированный еще при строительстве тоннель. Это был самый настоящий подкоп расхитителей!

Находка поистине ошеломляла. Уже одно расположение тоннеля делало его уникальным, – надо же, подкопались прямо под гроб! – а уж об остальном и говорить нечего. Пожалуй, если бы не каменная плита на дне, труп женщины давно бы утащили. Однако большее удивление вызывало само наличие такого тоннеля. Подводная гробница находилась на морском дне. Как расхитители вообще умудрились прокопать свой тоннель?

Кроме того, если сверху и снизу камеры располагались другие и все они менялись местами благодаря лифтовому механизму, выходило, что под гробом должна быть другая камера. Разве можно прокопать такой глубокий тоннель в подобных условиях? В тот момент Толстяк уверился в том, что наши первоначальные предположения об устройстве гробницы были ошибочными.

В камере стало тихо. Оба молчали, озадаченные странностью происходящего. Толстяк понимал, что эта дыра полностью разрушила изначальный расклад, по которому «насыщающий гроб» должен был питать ци всего захоронения. Даже учитывая, что труп женщины почти весь покрылся трупным воском и не мог ожить, место уже утратило свою силу, а это неизбежно должно было оказать влияние на фэншуй всей гробницы. Было неясно, что именно за изменения произошли, но нет никакой гарантии, что «удачная могила» не превратилась внезапно в «неудачную». Пусть Толстяк и не был знатоком фэншуй, он все же принадлежал к северной школе расхитителей гробниц, и его знаний хватало, чтобы понять: такие изменения не сулят ничего хорошего.