Книга Зима, любовь, экстрим и хаски, страница 51 – Женя Онегина

— Нам туда, – я протянула руку, но глаз не открыла.

— Уверена? – спросил Даня.

— Нет, – ответила я.

— И все-таки нам лучше поехать, – решил Царевич. – На ближайшем открытом месте нужно будет проверить связь.

Счет времени я потеряла довольно быстро. Просто крепко обняла Даниила за талию и почти уснула. Погрузилась в безразличную дрему. Пару раз мы останавливались совершенно точно. Даня доставал телефон и снова убирал, не дождавшись сигнала связи.

А потом внезапно перед нами оказалась река. В свете фар было видно, как темная вода пенится в завихрении множества мелких порогов.

— Приехали, – рявкнул Царевич и заглушил мотор.

Он сполз с сиденья на землю и упал на снег, раскинув руки. Я выключила фары, стянула шлем и посмотрела на небо, затянутое тяжелыми свинцовыми тучами. Мы были где-то рядом с “Медвежьим углом”, но где?

— Я сейчас вернусь, – сказала я Царевичу. – К берегу выйду и вернусь.

Он не ответил.

Вымотался. Устал. Просто вырубился.

Наверное, нужно было проверить. Но я не стала. Почему-то губы защипало от воспоминания о его поцелуе, и я трусливо сбежала. Говорить о чем-либо не было сил.

А снег все шел и шел. Стоило выйти из-под защиты деревьев, как пронизывающий ветер практически сбил меня с ног.

Вдруг боковым зрением я заметила вдали за рекой слабый свет. Повернулась. Снова вспышка. И еще. Ветер заглушал звуки, сносил их в сторону. Но там впереди совершенно точно было шоссе.

Даниил

Сил нет.

Никаких.

Я по глупости думал, что бесконечно устал еще вчера.

Но все оказалось совсем иначе.

Я с детства боялся заснеженных горных вершин.

Боялся и готов был им поклоняться. Но я не думал, не мог даже представить, что однажды потеряюсь в метель в обыкновенном лесу.

Ладно, в дремучей карельской тайге.

Но это всего лишь лес! И меньше, чем в сотне километров отсюда есть большой город.

И еще города.

Здесь есть же шоссе. И люди.

И, говорят, медведи.

Это мне Артемий рассказал. Зачем-то.

Все также лежа на спине, я расстегиваю куртку и достаю телефон. Зубами стягиваю перчатку и морщусь от металлического привкуса во рту. Непослушными от мороза пальцами разблокирую экран и смотрю на него, затаив дыхание.

А вдруг…

Нет сети.

Пусто. По-прежнему пусто.

Только не спать!

Снег обволакивает, укрывает теплым покрывалом. Он обещает, что будет тепло и хорошо, стоит только уснуть. Под ним не будет ветра и метели, и темной ночи тоже не будет. Только непривычно ноют плечи, и эта боль не позволяет мне уснуть.

— Царевич! Подъем! Подъем, я сказала! – девчонка кричит и колотит по мне кулаками.

Я перехватываю ее руки и притягиваю себе на грудь, а потом подминаю ее под себя и ложусь сверху, придавливая к земле. Она смотрит на меня испуганно, широко распахнув глаза. Я вижу этот блеск даже в темноте уснувшего леса.

Я тянусь к ее губам, потому что так будет теплее. Нам обоим. А еще потому, что больше не хочу сдерживаться.

— Царевич, ты охренел?! – кричит Зоя, пытаясь вырваться. Но на поцелуй отвечает. Неумело, рвано и отчаянно.

— Мы здесь замерзнем, слышишь? И Ванька твой нас здесь не найдет! – шепчу я хрипло и снова целую ее горячий рот.

— Даня! Даня! Очнись! – Она гладит меня по щеке ледяной ладошкой, мягко скользит губами по скулам, целует закрытые веки. И мне так хорошо от ее касания. От ее тепла. От ее заботы. – Дань, это все холод! Сейчас отпустит!