Книга Зима, любовь, экстрим и хаски, страница 50 – Женя Онегина

— Связи точно нет?

— Давай проверим, – согласилась я.

— Связи нет, – через пару минут признал Даниил.

— Угу… – Меня ужасно клонило в сон от усталости.

— Что делать будем?

— Либо ждать, либо пробираться к шоссе.

— Ждать, пока снегопад стихнет? – уточнил Даня.

— Ну да.

— Так он может и трое суток идти. А у нас кофе почти закончился!

— Предлагаешь к шоссе? – проговорила я безразлично.

— Зой! – рявкнул Царевич и встряхнул меня за плечи, отчего наши шлемы столкнулись и в ушах зазвенело. – Зоя! Воронцова! Очнись! Нам нельзя здесь оставаться!

— Не кричи, – попросила я и поморщилась.

— Зоя! Бери себя в руки и говори, куда мне нужно ехать.

— Тебе?

— Ты не справишься с этой махиной в снегопад. Уже не справилась.

Он это серьезно?

— Ты же не очень ладишь с техникой, – напомнила я.

— А ты – очень, и где мы?

— Дань, мне кажется, нам лучше оставаться на месте и ждать Ваню.

— Зоя, впереди ночь! – напомнил Даниил. – И она еще даже не наступила.

Он снова схватил меня за плечи, слегка потряс. Потом коснулся моей щеки рукой и выругался.

— Да ты вся ледяная, Зоя!

— Не вся, – возмутилась я. – Только руки и ноги!

Царевич сдернул с меня перчатки и поднес замерзшие пальцы к своим губам, подул, согревая их дыханием.

Спросил еле слышно:

— Так лучше?

— Лучше, – ответила я.

— А теперь нам нужно ехать, Зоя. Рано или поздно мы упремся в шоссе.

— Должны, – согласилась я. Хотя совершенно не была в этом уверена. – Давай я поведу, Дань.

— Хватит с тебя подвигов, Зоя. По прямой я справлюсь.

Хватило его ненадолго. Лес почему-то становился все гуще. Снег – все сильнее, а сумерки – все темнее.

А я устала. Так, что мне было уже абсолютно все равно, как долго нас будут искать. И будут ли.

Даня заглушил мотор и повернулся ко мне.

— Зой! Зоя! Не засыпай, пожалуйста! – Он снял с меня шлем и слегка потрепал по щекам.

Я моргнула. – Воронцова, соберись, и скажи, в какой стороне шоссе!

— Дань, давай просто останемся на месте. И за нами придут.

— Колею уже замело, – напомнил Царевич. – И нас скоро заметет.

Его губы были до странного горячие в этом ледяном заснеженном лесу. Он целовал меня напористо, и даже жестко. Крепко удерживая за затылок и не позволяя отстраниться. И от этого поцелуя по телу волнами расходилось тепло. Я стянула перчатку и коснулась его подбородка. Колючего из-за отросшей щетины. Провела по щеке, потянула вниз подшлемник, зарываясь пальцами в его светлые волосы.

В ответ Царевич рвано выдохнул, углубил поцелуй, слегка куснул меня за нижнюю губу, тут же прошелся по ней языком и отстранился, чтобы столкнуть нас лбами.

— Даня, – прошептала я. – Что происходит?

— А что? Мне нельзя тебя поцеловать?

— Просто так?

— Просто так…

Он снова прижался к моим губам, но сразу отстранился. Обхватил мое лицо руками и сказал:

— Зоя, милая, соберись, пожалуйста! Нам нужно добраться до шоссе. Это важно!

— Хорошо, – прошептала я одними губами. – Я справлюсь.

— Просто обними меня и скажи, куда ехать. Дальше я сам. Но я ничего не понимаю в этом чертовом лесу!

Я прикрыла глаза, прислушиваясь. Шумели деревья, снег крупными снежинками падал на щеки, веки, губы и сразу же таял. Мне хотелось смахнуть их рукой, как смахивают слезы.

А где-то там, далеко гудела дорога. Должна была гудеть. Но я не могла сказать точно, правда это или всего лишь мираж… эхо…