Книга Ловелас. Том 7, страница 67 – Илья Взоров

— Так, дамы. Наверху есть комнаты, вас проводят. Отдыхайте. Завтра вас развезут по домам. Сегодня уже поздно.

Девушки молча встали и пошли одеваться.

Молча, без вопросов, без единого «а что случилось», «хорошо же сидим…» — так собираются по свистку тренера, когда перерыв кончился. Полминуты — и на скамейках только мокрые полотенца. «Вбрасывание, подача…». Охранник ждал у лестницы, придерживая дверь.

Валя шла последней. У самой двери обернулась, нашла меня глазами и подмигнула. Так, со значением. Мол, если ночью надумаешь, заглядывай…

Хлопнула дверь. Стало слышно, как капает где-то в парной.

— А ты сиди, — сказал мне Берия, не оборачиваясь. Он кого-то ждал и ждать пришлось недолго.

Первым пришел огромный мужик, натуральный «медведь». Лохматый, с покатыми плечами борца и с животом поверх ремня, широкое лицо, мясистые губы, маленькие быстрые глаза под тяжёлыми веками. В штатском, но без галстука.

Он уже протянул руку для пожатия и уже открыл рот сказать что-то весёлое.

И увидел меня.

Секунду он соображал. Потом лицо у него стало такое, будто ему в бане показали змею.

— Лаврентий, — сказал он громко. — Так это же тот американец, который с цэрэушниками вась-вась! Мне его фотографию показывали!

— С какими цэрэушниками? — Берия повернулся к вошедшему.

— С теми самыми. — «медведь» пожал руку Лаврентию Павловичу, опустился на стул. — Приехали в делегации, двое журналистов. Один по бумагам какая-то служба новостей, второй «Нью-Йорк Таймс». Шустрят по городу, дважды отрывались от наружки. Как и этот вот, Кристофер Миллер, с ними — Он ткнул стаканом в мою сторону.

Он смотрел на меня и ждал, что я задёргаюсь.

Я потянулся к бутылке, налил себе вина. Отпил. Мингрельское, то самое, чёрное.

— Я сюда не просто так приехал — пожал плечами, закусил сыром сулугуни — сразу раскрыл все карты Лаврентию Павловичу. А вы…

— Кобулов — произнес «медведь», без спросу наливая себе вино

— Это мой заместитель в МВД — Берия съел виноградину, сплюнул косточки в кулак.

Кобулов перевёл вопросительный взгляд на хозяина. Мол, «что тут черт возьми, происходит⁈».

— Это эмиссар, — сказал Берия. — От Даллесов. Обоих.

Заместитель крякнул, начал накладывать себе в тарелку шашлык. Стул под ним отчётливо скрипнул.

— Ага, — сказал он. — Хорошо. Я тогда послушаю пока.

Но разговора не случилось. Почти сразу за Кобуловым, в баню спустились ещё двое.

Первый — пожилой, лет пятидесяти пяти, интеллигентного вида, в костюме и при галстуке, с расчёсанными на пробор редеющими волосами. Он единственный из всех, кто оглядел наши посиделки с некоторым неодобрением: мокрый пол, полотенца, стол с грязными тарелками, голые пятки хозяина. Такое лицо бывает у человека, который сам такого не одобряет, но пришёл, потому что вызвали.

Второй — совершенно другой породы. Лет за сорок, сухой, среднего роста, ничем не примечательный, с обычным лицом, какое через минуту не вспомнишь. Двигался мягко. И, спускаясь по лестнице, успел осмотреть всё помещение целиком — двери, стол, меня — за то время, пока ставил ногу на последнюю ступеньку. Я сразу все понял. Это боевик. Придется схлестнуться — не факт, что вывезу.

— Всеволод Николаевич Меркулов, — представил Берия первого. — Министр госконтроля. Раньше занимал моё место. Пишет пьесы, между прочим, их даже ставят!