Книга Ловелас. Том 7, страница 64 – Илья Взоров

— Ну спрашивай.

— Что там было?

Она подумала.

— Ужин был, — сказала Валя. — Стол накрытый, там осетрина была целиком, на блюде, с головой. Какие-то трюфели. Я первый раз попробовала их, необычные. Вино вкусное. Патефон. Танцевали. Он танцует, между прочим хорошо. Неожиданно хорошо для такого… — она поискала слово, — телосложения.

— А потом?

— А потом было то, что ты думаешь. — Она пожала плечами. — Не всё сразу и не со всеми. До меня вообще ход не дошел. Он не зверь, если ты про это. Девочки сказали, он ласковый. С шутками. Подарки всегда дарит, не жадный.

Мы спустились ещё на пролёт. Я молчал.

— У нас Соня стояла перед глазами, — продолжала Валя. — Она в прошлом году к нему ездила, а теперь у нее квартира на Соколе и в Румынию с командой два раза летала, кучу импортных вещей привезла.

— Это называется прейскурант.

— Ага, — кивнула Валя без всякой обиды. — Только его никто вслух не читает. Просто всем известно, сколько что стоит.

Собственно, ничего нового под Луной. В Голливуде актрисы предлагают себя за роли и шанс стать звездой, а здесь за квартиры и возможность поехать в Румынию. Торговля мохнатым золотом как она есть. Тысяча лет так было и тысяча лет так будет. Всей женской эмансипации пятьдесят лет не наберется. Да этого тысяча лет за редким исключением типа Жанны д’Арк, да Екатерины Великой все происходило просто и понятно. Семья сговорилась с другим родом и отдала дочку замуж. Обычно еще и за какого-нибудь не сильно молодого мужика. Вдовца, например. Любовь, морковь? О чем вы⁇ Калым плати побольше и еще можешь среди дочек выбрать по вкусу, благо их много…

Внизу пахло хлоркой, разогретым деревом и мятой.

Бассейн был метров десять в длину, выложен голубой плиткой, вода лежала неподвижно, как стекло. По одну сторону — дверь в парную, обшитая светлым деревом, рядом лежанки, вёдра, шайки. По другую — накрытый стол: мясо, зелень, фрукты, батарея бутылок. Плюс полотенца стопкой, толстые, белые.

Гулко. Каждое слово отдавалось от плитки дважды.

Берия был уже хорош. Раскраснелся, шутил с девушками. Он снял пиджак ещё в музыкальной, галстук распустил на лестнице, и сейчас стоял посреди этого кафельного зала потный, счастливый, и обводил всех рукой.

— Ку-у-паться!

И начал раздеваться.

Быстро, деловито, без всякой рисовки — как раздеваются в бане мужики, которые ходят туда каждую субботу. Рубашка на пол, брюки на скамейку, дальше всё остальное. Через двадцать секунд министр внутренних дел Советского Союза стоял на бортике абсолютно голый, белый, грузный, с висящим животом.

— Ну! Чего ждем?

И прыгнул подобрав колени, прыгнул бомбочкой — волна выплеснулась на плитку метра на два.

Девушки застеснялись, замерли. Пришлось их подбодрить.

— Ну чего стоим?

Я с наслаждением распустил галстук, подмигнул волейболисткам.

Берия вынырнул, отфыркиваясь, вытер ладонью воду с лица, крикнул из бассейна:

— Вода теплая, двадцать восемь, идите сюда! Кто замерзнет, того я согрею.

И тогда Люда первая поставила сумочку на скамейку.

Потянулась к застёжке на боку, расстегнула, шагнула из платья. Потом через голову сняла белую комбинашку. В свете ламп открылось ее молодое, наливное тело. У нее была пышная грудь третьего размера с крупными, темными сосками, слегка набухшими от прохладного помещения. Бедра девушки были широкими, округлыми, мягко переходящими в точеные икры. Пах украшала густая курчавая копна темных волос, спускающаяся треугольником к внутренней стороне бедрам. Она застыла у бортика, не решаясь сделать шаг в воду, под пристальным взглядом Берии. Тот даже забыл, как плескаться.