Книга Ловелас. Том 7, страница 49 – Илья Взоров

Пока гости Хрущева курили, шло бесконечное шипение, Лаврентий Павлович даже показал пальцем Серго, чтобы тот прокрутил дальше. Тот покачал головой, кивнул на пленку. Почти сразу снова появились голоса.

— Ладно. Наливай.

Звон. Тост «За нас, за рабочий класс».

А потом, уже под конец, сквозь шорох, тот же голос Хрущева обронил — буднично, между двумя фразами про новую дачу и какой-то ремонт:

— До лета надо определяться с ним.

— Согласен.

Это был Булганин.

— Я поговорю с генералами.

— Только по одному. Не торопись!

— Не дурак, понимаю. Согласую сначала с тобой список.

Лента щёлкнула и пошла вхолостую. Микоян так ничего и не сказал. Промолчал.

Серго нажал клавишу, снял бобину, смотал вручную. Кивнул отцу, передал ему бобину, посмотрел сквозь меня и вышел. Лестница скрипнула дважды.

Берия достал платок и стал протирать стёкла пенсне.

— Каков подлец, а⁈

Лаврентий Павлович начал нецензурно ругаться. Потом спохватился, вопросительно на меня посмотрел:

— Этого вы ждали, да? У вас такие хорошие аналитики, что просчитали этого хохла в вышиванке?

Тут я стоял на очень тонком льду.

— У меня не настолько высокий уровень, чтобы меня погружали в такие детали. В целом сведения оказались точными, теперь вы можете принять какие-то решения.

— Какие⁈

Ну? И что теперь советовать Берии? Покрошить всю верхушку? Да кто ему даст то… Сам рассказывал про людей Игнатьева в МВД.

— Минимум надо следить за ситуацией. Вы все сами слышали, — пожал плечами я — До лета надо определяться. Как генералов подтянут, тут все и случится.

— Эх, Анастас… — протянул Берия и надел пенсне. — Он всегда так. Двадцать человек говорят, он молчит. Потом скажет три слова, и попал в яблочко. Хозяин его за это ценил. Очень хитрый. Как бы не он там у них был серым кардиналом… Тогда беда.

Он налил себе вина, но пить не стал.

— Думаю, Хрущев у них на посылках… — сказал он. — Что же Молотов и Маленков?

Я пожал плечами:

— Привлекут после генералов. В самый последний момент поставят перед фактом. Вы за нас или за него. Решайте сейчас.

Берия задумался. Крутил бокал туда-сюда. И тяжки его думы были.

— Лаврентий Павлович, — решил я поменять немного тему. — А это правда? Что вы вынесли бумаги Сталина? И там было… ну его, завещание.

Я успел подумать, что сейчас будет — и был готов к трём вариантам: он засмеётся, он оскорбится, он посоветует мне следить за языком.

— Правда, — просто ответил Берия. — Вынес.

Он сказал это так, будто я спросил, он ли распорядился насчёт вина.

— В ночь с третьего на четвёртое, — продолжил он. — Он ещё дышал. Я забрал. И правильно сделал. Не забрал бы я — забрал бы Георгий. Или тот, чей голос ты сейчас слушал.

— И что там было?

Он посмотрел на меня поверх пенсне. Долго.

— Кристофер. А ты точно хочешь после моего ответа вернуться домой к семье?

Оджалеши у меня в бокале было почти чёрное.

— Ах да — Он усмехнулся. Твоя семья — это девочки в купальниках возле бассейна. Зайки, да? Я посмотрел на них в журнале. Красиво живёшь.

— Живу.

— Детей-то нет у тебя?

И вот тут я не ответил.

Потому что перед глазами встала Китти… Я ей даже не послал телеграмму. А должен был! Но тогда в посольстве бы начали о чем-то догадываться, передали Даллесам… Те получили на меня дополнительный рычаг воздействия.