Онлайн книга «Кожевник из Долины Ветров»
|
«Спокойно, Артур. То есть, Тео. Ты уже умирал один раз. Долговая яма по сравнению с тем небытием — просто плохой отель», — мысленно приказал я себе. Организм, державшийся на чистом адреналине последние часы, начал сдавать. Нога ныла так, будто в кость вкручивали каленый шуруп. Глаза резало, а мысли путались, превращаясь в липкую кашу. Я понимал, что если сейчас возьмусь за нож, то просто испорчу дорогой материал снова. Я дотащился до узкой лежанки за перегородкой и рухнул на нее, не снимая сапог. Провалился в сон мгновенно, и это был не сон, а черная, беспросветная пропасть, такая желанная и своеверменная. -- Проснулся я, когда солнце уже перевалило за зенит, судя по тому, как сместился золотистый квадрат света на полу. Голова была тяжелой, но туман в мыслях рассеялся. Первым делом — быт. Мастер, от которого несет лесной прелью и застарелым потом, — это не мастер, а недоразумение. Я вытащил из сеней старую деревянную бочки, согрел в котле остатки воды и устроил себе подобие бани. Смывая с себя лесную грязь и пот, я словно сдирал старую кожу. Бриться пришлось своим идельно заточенным шорным ножом работы Хромого Ингвара, матерясь и морщась, но результат того стоил. Из зеркала на меня глядел уже не высохший труп, а изнуренный походом, стрессом и голодом мужчина. Необходимо было поднабрать вес и заняться физической формой, чтобы вернуть телу здоровый человеческий вид. Это звучало особенно нелепо в контексте последних событий Потом был скудный обед — черствый хлеб и пара вареных яиц — остатки походной снеди, которые Стефан, дай бог ему здоровья, оставил на столе. Наступило время финансовой ревизии. Я высыпал содержимое кошелька на верстак. Пять золотых — тяжелые, желтые, пахнущие властью и кровью. К ним я добавил то, что удалось выскрести из старых заначек Александра и «захоронений» Тео по углам мастерской: в старой кружке, под половицей у входа и в ящике со списанными иглами. Итого: 5 золотых и 23 серебряных монеты. Мой капитал на ближайший месяц. На эти деньги можно было купить много еды, но для ремесленного бизнеса это были копейки. — Ну что ж, — я провел ладонью по верстаку, смахивая пыль. — Приступим. Заказ жены мельника. Я развернул привезённую кожу. Телячья кожа хромового дубления, светло-коричневая, с легким сатиновым блеском. Поверхность — идеальная, без шрамов от укусов слепней или царапин. На ощупь она была как шелк, но при этом чувствовалась скрытая прочность. Для верха детских сапожек — лучше не придумаешь. Для подошвы я выбрал кусок чепрака — толстого, жесткого, такая подошва не сносится и за два сезона. Я достал старые, испорченные мной сапожки Лины, как образец. Жалкое зрелище: стоптанные пятки, разошедшиеся швы, кожа, ставшая ломкой от неправильного ухода, и начал с лекал. В ремесле кожевника крой — это фундамент. Если при изготовлении коктейльного платья допуск компенсируется эластичностью ткани и меняющимися параметрами модели, то работа с кожей себе такого позволить не может. Ошибка на полсантиметра — и сапог будет либо жать, либо болтаться, убивая походку. Я аккуратно обвел стопу на пергаменте, делая припуски на швы и подкладку. Когда пришло время кроить, я замер. Нож в руке почему-то казался непривычно тяжелым. Ну что ж, у меня есть читы, не круто, но можно. — Контур! |