Книга Кожевник из Долины Ветров, страница 59 – Артём Град

— Выставили бы, Стефан, — вздохнул я, открывая тяжелую дверь в мастерскую. — А завтра они вернулись бы с десятком всадников и приказом, против которого вилы не помогут. Я не хочу быть беглым преступником в лесах. Я хочу быть Мастером. А за право работать спокойно… иногда приходится платить вот такую цену.

— Сто тридцать золотых за месяц, — плотник нахмурился, заходя следом за мной в пыльное помещение. Его тяжелые шаги отозвались гулом в половицах. — Ты понимаешь, что тебе придется сшить сапоги самому Королю, чтобы собрать такую сумму? Ты хоть раз в жизни такие деньги в руках держал, не считая сегодняшних?

Я подошел к самому крупному рулону — тяжелому чепраку — и осторожно погладил его поверхность. Кожа была великолепной, прохладной и живой на ощупь.

— Король далеко, Стефан, а дочка мельника — близко. Начнем с малого. Подсобишь с рулонами? Одному мне их сейчас в дом не перетаскать, а потом иди отдыхай, ты и так со мной всю ночь по кустам проползал. Я сам тут управлюсь.

Стефан молча подхватил второй рулон, даже не крякнув от натуги. Его мощные предплечья, привычные к работе с тяжелым дубом, легко удерживали груз, за который я бы отдал последние силы.

— Управленец… — беззлобно проворчал он, аккуратно складывая кожу на верстак. — Занесу, конечно. Но ты смотри у меня, Тео. Если ты это затеял просто чтобы пустить пыль в глаза приставу, а сам снова завалишься с бутылкой — я лично тебе эту кожу на спине выдублю. Понял?

— Понял, Стефан. Больше я не пью. Мне теперь… дорого обходится каждый трезвый день.

Я посмотрел на Броню Пегаса над камином. Пыль на ней казалась теперь позолотой, создающей эффект таинственности. С этим артефактом нужно было что-то решать, ибо сейчас он казался мне «Ружьем Бондарчука», которое должно было сыграть какую-то важную роль, но так и осталось манящей декорацией. — Что же ты такое…

Стефан ушел не сразу. Он еще некоторое время возился у печи, проверяя, не забился ли дымоход за время моего «отсутствия», и ворчал что-то о том, что крыша над сенями скоро прикажет долго жить. Его присутствие, тяжелое и надежное, немного заземляло ту лихорадочную дрожь, что колотила меня после встречи с приставом.

— Ладно, Тео, — плотник вытер ладони о штаны и направился к выходу. — Пойду я. Мои там, небось, уже решили, что меня волки схарчили. Да и тебе… — он бросил взгляд на мои подрагивающие пальцы и синяки под глазами. — Тебе бы в зеркало не смотреться, чтобы не помереть от испуга. Ложись-ка ты в люльку. Работник из тебя сейчас, как из козла пахарь. — и еще — подошел он ближе, как гора, которая таки приблизилась к Магомету — я в долгу у тебя — сказал он, провернув на запястье наруч, на котором остались лишь крохотные шрамы от клыков ночного Варга.

— Тебе спасибо, Стефан. — я выдавил подобие улыбки. — Вечером загляну, если ноги держать будут.

Дверь закрылась, и на мастерскую обрушилась тишина. Она была густой, пахнущей пылью и старым деревом, но теперь в нее вплелся новый, острый аромат — запах свежевыделанной кожи.

Я опустился на колченогую табуретку у верстака и закрыл лицо руками. Семьдесят золотых. Моя финансовая подушка безопасности испарилась, оставив после себя лишь привкус меди во рту. Я понимал: Гиллс не шутил. Сто тридцать золотых за тридцать дней — это либо чудо, либо смертный приговор.