Книга Кожевник из Долины Ветров, страница 56 – Артём Град

Я шел, глядя на этот свет в своей руке, и чувствовал странное умиротворение. Это работало. Я действительно мог управлять этим потоком.

Заметив боковым зрением мерцание, Стефан повернул голову. Он несколько секунд молча смотрел на мой светящийся кулак, затем в углах его глаз собрались мелкие морщинки, и он коротко, почти беззвучно усмехнулся.

— Ишь ты… Мастер, — негромко проговорил он, качнув головой. — Смерть только что за пятки кусала, а ты уже с фонариками балуешься. Всё-таки в тебе, Тео, еще вовсю сидит ребенок.

— Я проверяю инструмент, Стефан, — ответил я, хотя сам чувствовал, как невольная улыбка лезет на лицо. — Нужно же знать, на что он способен.

— Проверяет он… — Стефан по-доброму фыркнул и прибавил шагу. — Прячь свой цветок, светлячок. Небо вон уже серое. Скоро рассвет.

Небо над верхушками деревьев и вправду начало медленно наливаться холодным свинцовым светом. Туман пополз по низинам, скрывая корни деревьев и сглаживая острые углы ночных страхов. Мы шли в предрассветный час, оставляя позади самую длинную ночь в моей новой жизни.

Мы наконец вышли из-под тяжелых сводов леса. Грозу нам удалось обогнать — тучи, ворча, ушли куда-то на юг, но ночной дождь оставил после себя мир, вымоченный до костей. Влажный воздух был тяжелым, пах мокрой хвоей и прелой землей, а каждый куст при прикосновении обдавал нас щедрой порцией холодной воды. Я остановился у края дороги, глядя на раскинувшуюся впереди долину. Ноги гудели так, будто в сапоги залили свинец, а перевязанное бедро пульсировало в такт сердцебиению.

— Знаешь, Стефан, — я оперся на трость, глядя на пустую, раскисшую колею, — сейчас я вспоминаю твоего паренька-подмастерье с его сушеным пряником почти с нежностью. Кажется, я бы отдал половину своего запаса кожи за то, чтобы он вынырнул из этого тумана и предложил нас подвезти.

Стефан, который шел рядом, даже не сбив дыхания, коротко хохотнул.

— Мечтай больше, мастер. Мальчишка, небось, десятый сон видит в теплом хлеву. А нам с тобой полезно… для укрепления духа.

Он помолчал немного, шагая по обочине, а потом вдруг спросил, не поворачивая головы:

— Слушай, Тео… А я ведь всё думаю. Там, в мастерской, когда ты выставил мне этот ультиматум, ты и вправду собирался сжечь отцовское наследство? Со всеми инструментами, запасами и памятью?

Я замер на секунду, а потом не выдержал и негромко рассмеялся. Смех получился хриплым, но искренним.

— Блефовал я, Стефан! Чистой воды блеф. Там и гореть-то особо нечему было, кроме старых верстаков, да и рука бы не поднялась. Но мне нужно было, чтобы ты поверил. И ты, как видишь, поверил.

Плотник на мгновение остолбенел, а затем его плечи затряслись в мощном беззвучном хохоте. Он хлопнул себя ладонью по бедру, едва не выронив топор.

— Ну и плут! Ох и лис ты, Тео! — он посмотрел на меня с каким-то новым, почти уважительным весельем. — Отчаянный плут. Я ведь и впрямь решил, что ты с катушек съехал! Ладно, идем уже, «поджигатель». Деревня за тем холмом.

Вскоре впереди показались первые очертания жилья. Ольховая Падь встречала нас тихим утренним пробуждением. Она была окружена живой изгородью, а главный въезд обозначала та самая арка, перекинутая между двумя раскидистыми жакарандами, мистически лилового цвета, с надписью: «Добро пожаловать в Ольховую Падь». Буквы были вырезаны уверенной рукой — подозреваю, самого Стефана.