Книга Кожевник из Долины Ветров, страница 55 – Артём Град

— Ну и фокусы у тебя, парень, — раздался сбоку хриплый голос Стефана.

Плотник подошел, на ходу вытирая лезвие топора об охапку сухой травы. Он остановился в паре шагов и с явным подозрением оглядел мой плащ-накидку.

— Это что сейчас было? Ты ее… сглазил, что ли? Заколдованная?

Я перевел дыхание, чувствуя, как в ногах появляется неприятная слабость.

— Я сам не совсем понял, Стефан. Кажется, когда я вцепился в ткань… мана просто ушла в нее. Может, это из-за пропитки? Масла могли среагировать на…

— Ладно, философ, — Стефан бесцеремонно прервал мои размышления и потянул меня за рукав, помогая встать. — Разберемся, когда будем в безопасности. Варги — ребята дружные, на вопли придут другие. Надо идти. Живо.

Мы двинулись вперед, почти переходя на бег. Ночной лес давил тишиной, прерываемой только нашим тяжелым дыханием. Лишь когда мы отошли на приличное расстояние от места схватки, Стефан снова заговорил, не оборачиваясь:

— И все же, Тео… Ты светился как праздничный фонарь. Откуда в тебе столько силы взялось? Ты ж еще час назад едва ноги волочил.

Я прислушался к внутренним ощущениям. В углу обзора цифры Контура замерли на отметке 27 %. Неслабый расход.

— Знаешь, как бы тебе сказать… я словно оказался на новом уровне. Похоже, в тот момент, когда этот зверь на меня прыгнул, мой резерв резко скакнул вверх. Гнев, страх… не знаю. Но маны стало больше.

Стефан задумчиво хмыкнул, перехватывая топор поудобнее.

— Уровни — штука темная. Старики говорили, у каждого ремесла свой путь. Кто-то от молитв силу берет, кто-то от медитаций. А мастеру, видать, нужно кожей чувствовать опасность, чтобы искра проскочила. Мало просто махать молотком или иглой, надо еще и дух в узле держать.

— Но почему тогда в мастерской этого не случилось? — спросил я, вспоминая погром в лавке. — Страха там было не меньше, поверь. И ярость была.

Стефан замедлил шаг и посмотрел на меня через плечо. В предрассветных сумерках его лицо казалось еще более монументальным, чем-то напоминающим Истуканов с острова Пасхи.

— Тео, ты себя вспомни. Ты тогда неделю из кабаков не вылезал, заливал горе по отцу так, что в тебе живого места не осталось. Еще и ранен был. Твое тело — оно ведь не дурное. Вся мана, что в тебе, если и зарождалась, сразу уходила на то, чтобы ты просто не развалился. Поддержать сердце, затянуть раны, выгнать хмель… Твой резервуар был дырявым корытом. Даже если туда и капало, всё тут же выливалось «в песок». — Он снова ускорил шаг.

Я промолчал, обдумывая его слова. Это звучало логично и даже обыденно: магия требовала порядка не только в мыслях, но и в теле.

Мы шли уже долго, и напряжение боя постепенно сменялось монотонной усталостью. Чтобы окончательно не провалиться в сон на ходу и проверить, не было ли то сияние случайным капризом судьбы, я запустил руку в карман. Пальцы нащупали скомканный кусок ткани — обычный рабочий платок. Я сосредоточился, стараясь вызвать то самое чувство тепла в ладонях, но на этот раз без гнева и надрыва. Мягко, почти ласково я направил крохотную каплю маны в ткань. Сквозь пальцы и заломы ткани пробилось нежное, едва уловимое бело-голубое свечение. Оно не меняло форму платка и не расправляло его — просто заставило смятый кусок хлопка вспыхнуть мягким слабым неоном. В моих ладонях словно распустился причудливый светящийся цветок, сотканный из теней и сияющих складок. Расход маны в Контуре едва качнулся — сущие крохи.