Книга Кожевник из Долины Ветров, страница 18 – Артём Град

— Отец, дай мне закончить левый наплечник, — голос молодого Тео звучал самоуверенно, с той ноткой вызова, которая свойственна талантливым юнцам. — Я три дня наблюдал за тем, как ты закладывал внутренний шов. Я повторю его один в один. Моя рука сейчас тверже твоей, ты ведь сам вчера жаловался, что пальцы немеют к вечеру. Я сделаю это идеально. Пора мне взяться за настоящие заказы.

Александр медленно, словно через силу, отложил стилус из кости и поднял голову. В его взгляде не было привычного одобрения.

— Твоя рука тверда, Тео. Это правда. И мастерства в тебе сейчас больше, чем во всех сапожниках Долины Ветров. Ты умеешь делать вещи красивыми, ты умеешь делать их прочными. Но эта вещь… — он осторожно, кончиками пальцев коснулся индиговой кожи. — Она не для простых рук. Это Броня Пегаса, сын. Древний заказ, который наша семья хранит и ведет поколениями. Чтобы работать с ней, недостаточно быть просто лучшим кожевником. Нужно право.

— Какое еще право?! — вспылил Тео, и я почувствовал, как в его груди вскипает горячая, колючая обида. — Я лучший в округе! Я сшил те сапоги для Лорда из Ривенхолла, и он не нашел ни одного изъяна, заплатив двойную цену. Почему ты прячешь от меня самое главное? Ты не доверяешь мне? Думаешь, я испорчу твой шедевр? Я Эйр, отец! Моё имя — это и есть моё право!

— Я доверяю тебе больше, чем самому себе, — печально ответил Александр, и его голос прозвучал как приговор. — Но ты еще не нашел свою «искру», сын. Ты работаешь головой и безупречной техникой. Ты — математик от ремесла. Но ты еще не научился отдавать частицу своей сути материалу. Броня Пегаса — это не просто кожа. Это живая энергетическая структура. Она отвергнет любого, кто попытается подчинить её одной лишь силой таланта или знаний. Она должна признать в тебе… родственную душу. Ты еще не готов, Теодор. Не потому, что ты плох. А потому, что ты слишком спешишь стать великим, забывая о том, что мастер — это прежде всего проводник. Кожа Пегаса не терпит гордыни. Она терпит только служение.

Тео закусил губу до крови. В его душе бушевал пожар. Он чувствовал себя запертым в золотой клетке отцовского авторитета. Ему казалось, что Александр просто не хочет делиться секретом, боится потерять статус единственного хранителя тайны Эйров. Именно в этот момент в сердце Тео зародилась та самая трещина, которая позже расколет его жизнь. Он решил, что отец просто завидует его молодости. Глупец. Какой же он был глупец.

Сон снова дернулся, вырывая меня из солнечного утра. Краски потускнели, мастерская заполнилась едким серым туманом, запахом гари и тяжелым, липким ароматом лекарственных трав.

Александр Эйр умирал. Долго, мучительно, со свистом в легких, который разрывал тишину мастерской каждую ночь. Броня Пегаса так и лежала на столе — незаконченная, с оборванным рядом золотистых стежков на горловине. Она выглядела тусклой, серой, словно разделяла угасание своего создателя.

— Я доделаю её, отец… — шептал Тео, сжимая горячую, иссохшую руку Александра. — Клянусь тебе памятью матери, я закончу твой труд. Ривенхолл узнает, что Эйры не прервали свой путь… Все будут помнить твое имя, отец. Я обещаю.

Александр с трудом приоткрыл мутные глаза. В них не было гордости — только тихий, ледяной ужас.