Книга Кожевник из Долины Ветров, страница 16 – Артём Град

Я вернулся к верстаку, зажег последний огарка свечи, который нашел в ящике. Господи, как же мне не хватало теплого равномерного диодного освещения… Пламя дрожало, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени, превращая мастерскую в пещеру алхимика. Я начал сшивать детали «седельным швом» — две иглы навстречу друг другу. Игла входила в отверстия с трудом, нить резала пальцы даже через куски ткани, которыми я обмотал суставы.

Усталость накатывала тяжелыми, свинцовыми слоями. Сознание начало путаться, подкидывая обрывки воспоминаний: вспышки камер, шелест платьев, чей-то смех… и тут же — суровый взгляд отца Тео, который мерещился мне в каждом темном углу. Мне казалось, что за спиной действительно кто-то стоит. Кто-то большой, пропахший табаком и кожей, молчаливо наблюдающий за тем, как я уродую его фартук. Я не оборачивался. Я просто продолжал тянуть нить, стежок за стежком, вкладывая в каждый рывок остатки своей жизненной силы.

В какой-то момент я понял, что глаза закрываются сами собой, а пальцы больше не слушаются, превратившись в негнущиеся палки. Руки опустились на колени, в которых был зажат недошитый сапог. Свеча догорела до самого основания, вспыхнула в последний раз и погасла, пустив тонкую струйку едкого дыма в холодный воздух мастерской.

Я не нашел в себе сил доползти до кровати, а просто уронил голову на сложенные руки прямо на верстаке, рядом с готовыми деталями и фамильным клеймом Эйров.

Мой первый полноценный рабочий день в Ольховой Пади закончился полным истощением. Я засыпал с одной единственной мыслью, которая пульсировала в висках: завтра я должен закончить. Потому что в этом мире у меня больше нет права на ошибку. И в этом наступающем сне я впервые за долгие годы почувствовал не привычную тревогу перед показом, а странное, глубокое тепло — словно чья-то большая рука в кожаной перчатке на мгновение легла мне на плечо.

*Это конец 3 главы. Друзья, ставьте лайки! Это мотивирует автора на дальнейшую работу) И спасибо, что остаетесь с Артуром, ему нужна поддержка

Сон не пришел мягко. Он обрушился на меня, как рулон тяжелого, пропитанного сыростью и запахом воска сукна, выбивая воздух из легких и увлекая в вязкую, теплую темноту. Сознание, измотанное многочасовой битвой с неподатливым чепраком и капризной телячьей кожей, провалилось в глубину, которая мгновенно перестала быть пустой. Она пахла. Не кислым, тошнотворным перегаром Тео, от которого закладывало уши, а благородным воском, терпким маслом для пропитки, свежей стружкой и… электричеством. Так пахнет воздух за секунду до того, как молния распорет небо надвое.

Мои глаза, веки которых еще мгновение назад весили, должно быть, тонну, распахнулись. Мир вокруг стал огромным, резким и пугающе ярким. Я смотрел на него снизу вверх, из тела ребенка лет десяти. Я был Тео — маленьким, с чистыми, еще не загрубевшими руками и горящими глазами, полными обожания.

— Смотри на срез, Тео. Не на нож, а на то, как кожа расходится под ним. Она сама подскажет, куда вести лезвие, если ты перестанешь ей мешать.

Голос отца звучал спокойно и густо, как гул работающей мельницы. Он сидел на низком табурете, его огромные, мозолистые ладони накрывали мои маленькие кисти, направляя движение. Мы вместе вели резак по куску тонкой, эластичной замши. Я чувствовал, как напряжены мои мышцы, как я боюсь совершить малейшую ошибку, способную испортить дорогой материал, но спокойствие отца передавалось мне через прикосновение.