Книга Смотритель маяка 1, страница 3 – Сергей Шиленко, Артём Град

Комнату заливал свет из окон на все четыре стороны. Океан до горизонта, сияющий и переливающийся. У широкого окна стоял верстак, приспособленный под рабочий стол. Стопки бумаг, свечной фонарь в патине, пара подсвечников с огарками свечей, нож с рукоятью, обмотанной бечёвкой, маленький глобус и потёртая подзорная труба. Хаос, но обжитой — хозяйский.

Кот запрыгнул на столешницу и сел рядом с толстой книгой в кожаном переплёте. Положил лапу на обложку. Ждал.

Стол хранил следы недавнего присутствия. Тонкий слой пыли не успел скрыть ободок от стакана, отпечатки ладоней на смятых бумагах, хлебные крошки, погрызенный карандаш. Хозяин вышел пару дней назад и не вернулся.

Но один предмет выбивался из общего запустения.

Латунный морской циркуль-измеритель с потемневшими ножками — и с идеально отполированной верхушкой. Он сиял, будто его положили сюда пять минут назад.

Рука потянулась сама. Пальцы коснулись тёплого металла — знакомая тяжесть, знакомый баланс. Я повертел циркуль и на внутренней стороне ножки нашёл царапину. Ту самую, которую сделал кухонным ножом в восемьдесят втором, пытаясь починить крепление.

Мой циркуль. Подарок отца на окончание восьмого класса. Вещь, которая должна лежать в ящике стола в московской квартире, которой больше нет.

Собственное присутствие здесь ещё можно было списать на предсмертный бред. Циркуль списать не получалось. Вещи не видят снов и не сходят с ума. Он здесь — значит, и я здесь. Шарнир сработал мягко, маслянисто.

Кот ждал, моргая янтарным глазом.

Книга. Потёртая обложка с глубоким тиснением — маяк. Вахтенный журнал, судовой, технический паспорт — неважно. Любой сложный станок поставляется с инструкцией, любое производство требует журнала передачи смен.

Я провёл рукой по обложке, стирая чужой отпечаток ладони и заменяя его своим.

Кожа под пальцами нагрелась. В воздухе над столом, из пылинок, танцующих в лучах солнца, сложились светящиеся золотистые символы, перестроившиеся в чёткий текст:

СИСТЕМА: Обнаружен новый биологический объект.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ… Подтверждено. Протокол привязки активирован.

СТАТУС: Зарегистрирован новый Смотритель.

ПРЕДЫДУЩИЙ СМОТРИТЕЛЬ: СТАТУС — АКТИВЕН.

Строки моргнули и растаяли. Я отдёрнул руку. Кот проводил буквы спокойным взглядом. Значит, не показалось.

Информация не вязалась. «Новый Смотритель» — логично, кто-то должен заступить на смену. Но «Предыдущий Смотритель: статус — активен»? Если он активен — зачем маяку новый? Если он здесь — где он? Дверь заперта изнутри, стол покрыт пылью, но не настолько, чтобы человек отсутствовал неделями.

Несоответствие в документации. Требует проверки.

Я помахал ладонью над столом, нащупывая линзу или коллиматор. Ничего. Пылинки кружились в солнечном луче. Ни проводов, ни излучателей. Либо оптический фокус, использующий гравировку, как на банкнотах, либо технология, которой я не знаю. В любом случае — система работала по алгоритму, а алгоритм подразумевает инженера.

Я открыл журнал. Книгу прошили суровыми нитками, как парусину. Обложка подалась с тихим скрипом. Запахло сухими чернилами, тмином и табаком — каптёрка Иваныча, кладовщика на заводе, пахла точно так же.

Первые страницы пустые. Потом пошли почерки: каллиграфия пером, угловатые резкие буквы, таблицы, цифры, зарисовки береговой линии. Смена караулов, длинная, как сотни жизней. Я листал быстро, фиксируя детали. Имена, даты прибытия, даты «смены». Дольше всех — Эйнар Железнорукий, тридцать семь лет. Большинство — пять-шесть.