Книга Рассказы, страница 5 – Поппи З. Брайт

Посреди особенно бурной перепалки Харлан вдруг резко повернулся ко мне.

— Симмонс, — сказал он, — ты за всё это время не произнёс ни слова. Так что ты думаешь?

Я не имел ни малейшего понятия, о чём вообще шёл разговор.

Я немного помолчал, решил не притворяться, повернулся к сотне бледных лиц, терпеливо сидевших в сыром полумраке, и сказал:

— Лучше позвольте я расскажу вам об одном рассказе, который только что услышал…

Вот мы и вернулись к тому, с чего начали.

4. И наконец, зачем вообще было нужно это предисловие?

Потому что мне кажется, вам обязательно стоит прочитать Поппи З. Брайт.

Она — писатель огромного таланта и поистине невероятного потенциала.

Её прозу иногда называют — возможно, она и сама так её называет — «сплаттерпанком». Но это не так.

Сплаттерпанк был ярким, энергичным, но всё же довольно ограниченным литературным явлением. У него было своё время, и оно прошло.

Проза Поппи Брайт, какой бы жестокой, эротичной или жестоко-эротичной она ни была, будет ещё долгие годы взрослеть, удивлять, ужасать и восхищать читателей.

Уже самые ранние её рассказы обладали собственным узнаваемым голосом. А в последних произведениях этот голос становится настолько уверенным и неповторимым, что всем нам остаётся лишь наблюдать и восхищаться.

Друзья говорят, что я слишком люблю цитировать Джозефа Конрада, так что позволю себе сделать это ещё раз:

«Писатель художественной прозы полностью раскрывается в своих произведениях».

И что же открыла нам о себе Поппи З. Брайт в этих рассказах?

Прежде всего — то, что она необычайно чувственный человек. Женщина, живущая всеми своими чувствами. Но ещё важнее другое: она принадлежит к редчайшему типу писателей, которые способны передать читателю всю полноту чувственного опыта.

Вот, например, как непринуждённо она пишет о запахах в рассказе «Missing» — произведении, которое начинается и заканчивается именно запахами:

«На улице пахло жареными устрицами, жир которых капал на раскалённую поверхность, резким запахом масляных красок и скипидара, оставшимся после уличных художников, давно разошедшихся по домам… (В комнате стоял) фруктовый аромат вина и терпкий, интимный запах их пота… День пах кокосовым маслом для загара и морепродуктами, жарившимися в кипящем масле».

Но этим признания Поппи З. Брайт не ограничиваются.

Её проза показывает ещё одну редкую способность настоящего мастера стиля — умение несколькими безошибочно выбранными деталями создать тонкую и сложную атмосферу. Вот пример из рассказа «Xenophobia»:

«…мы вышли не на той остановке и оказались в квартале порнографических кинотеатров. Закат был красным, как желание. Над каждым кинотеатром сияли огромные буквы X. Соски и губная помада девушек на афишах давно уже выцвели, превратившись в пыльно-оранжевые пятна».

И наконец, её произведения открывают ещё один, пожалуй самый драгоценный, писательский дар — способность создавать характеры людей языком, который по своей простоте почти становится поэзией.

Вот отрывок из рассказа «The Georgia Story»:

«Глубокоглазый Джин и красивый, острощёкий Сэмми делили комнату и матрас, пропитанный ромом, каждый день выстраивая серые горы сигаретного пепла. Каждый старался перещеголять другого худобой. Вместе они писали тексты, насквозь пропитанные Фрейдом: Джин — с лицом вампира; Сэмми — с длинными спутанными прядями волос, блестящими, как вороньи перья, и понимающими зелёными глазами, темневшими всякий раз, когда рядом появлялась боль — чужая или собственная».