Книга Рассказы, страница 8 – Поппи З. Брайт

Близнецы скорчились рядом с колодцем, склонив головы над грязной дырой. По траве расстилались их чёрные перекрученные тени. Когда они обернулись, Стив, который был старше Духа на год и иногда относился к тому покровительственно, не мог не схватить друга за руку и не потянуть назад.

У двух фигурок на газоне были мерцающие глаза, оттененные высокими скулами и бледностью. Хищные точёные лица. Обнажённые узкие костлявые грудные клетки, обтянутые белой кожей. А плечи, прижатые друг к другу, были такие розовые, сморщенные…и какие-то настолько неправильные, что Стив не смог сразу распознать природу этой деформации.

Секунду близнецы смотрели пристально, по-прежнему склонившись над своим колодцем. Потом они метнулись и исчезли — либо в лесу, окружающем дом; либо снова под крыльцом. Где именно, Стив так и не понял. Он нервно оглянулся и произнёс: «Какого…».

— Это случилось сразу после их рождения, — ответил ему мальчишка. — Они так и появились из маминого живота, сросшиеся вместе. Чуть не разорвали её. Ей наложили тридцать швов. Каждый из близнецов родился с одной рукой — справа Михаил, слева Самуил. А доктор отделил их друг от друга, разрезав по линии плеча.

Стив смотрел на то место на газоне, где до этого были близнецы, и снова видел искореженные фигурки, как они льнут друг к другу, плечом к искалеченному плечу. Он попытался придумать, что бы сказать, в итоге выдавив только: «Жаль».

Дух закрыл глаза и последовал сквозь лес за Стивом и парнишкой, позволяя ногам самим находить дорогу, сквозь его веки просачивались неровные вспышки света. Он представил себя хрупким, крошечным, обнажённым, едва сформированным; под защитой единственного существа, чьи плоть и кровь и душа переплелись с его собственными. Он почувствовал холодную боль ножа; жаркую, разрывающую агонию разделения. У него вырвался всхлип, тихий звук одиночества.

— А? — обернулся Стив.

— Нет, ничего. — Дух открыл глаза.

Когда они дошли до тандерберда, Дух снова вытащил гитару. Стив и мальчишка спрятали головы под капотом и начали с энтузиазмом обсуждать извращенность машин. Несколько минут Дух прислушивался к ним, тихо улыбаясь бессмысленности «автомобильных» разговоров. Потом пошёл сквозь лес обратно к дому, сел на ступеньки крыльца и сыграл все песни, какие знал. Он пел их громко и радостно, на ходу придумывая слова взамен забытых. Он аккомпанировал себе, напевая странную песню без слов, которая вдруг завладела его пальцами, когда из-за угла дома появились близнецы. С взъерошенными влажными шевелюрами, с покрытыми каплями телами, а на лицах дорожки — то ли от воды, то ли от слёз. На фоне бледной кожи живо и сердито выделялись шрамы на плечах.

Близнецы были обнажены, и Дух понял, что они старше, чем он думал: их промежности были затянуты мягким тёмным бархатом, хотя и там, как везде, они были недоразвитыми и маленькими. Когда они увидели Духа, то упали на землю, прижавшись друг к другу, стараясь защитить друг друга своими руками.

Дух потянулся к ним, желая прижать к себе, дать им некую точку опоры. Но, увидев ужас на их лицах, он остановился и заставил себя положить руки обратно на гитару.

— Что с вами случилось такое? — спросил он.

— Она искупала нас, — наконец произнёс один из близнецов, словно выплевывая слова, в то же время не отрывая пристального взгляда от гитары.