Книга Рассказы, страница 4 – Поппи З. Брайт

— Конечно, — сказал я Скипу. — С удовольствием послушаю.

И мы пошли.

Чтение проходило в комнате, которой не было даже на схеме в программе конференции. Где-то под лестницей. Кажется, когда-то это был гардероб.

По-моему, нас там было человек шесть.

И, кажется, я оказался единственным слушателем без чёрной кожи и металлических цепей.

Голос Поппи З. Брайт тихий, мелодичный, почти застенчивый.

Но её проза — совсем другое дело.

В тот день она читала рассказ «Калькутта, властительница сил».

Про зомби.

Тут я должен признаться сразу в нескольких вещах.

Во-первых, я терпеть не могу рассказы о зомби.

Во-вторых, когда-то я и сам писал о Калькутте и потому отношусь к ней с некоторым собственническим чувством. (Это ещё что такое? Какая-то соплячка — родилась, между прочим, в 1967 году! — вздумала писать о моём городе?)

И наконец, к тому моменту боль в ухе уже перешла из режима «ледоруб в барабанной перепонке» в режим «раскалённая штопальная игла медленно ввинчивается прямо в мозг». Капающая вода, пещерная акустика, звон цепей в темноте и непрерывные приступы боли — сосредоточиться было почти невозможно.

Почти.

Первые тридцать секунд.

А потом…

Оказалось, что рассказ, который она читала, — одно из самых сильных произведений художественной литературы, какие мне когда-либо доводилось слышать.

Эта хрупкая девушка с мелодичным голосом, в полосатых чулках как у тряпичной куклы Raggedy Ann и с фиолетовыми волосами, буквально вырвала меня из Стоуни-Брука, вытащила из тумана боли, вынесла за пределы Западного полушария и перенесла в такие уголки Калькутты — и моей собственной души, — существование которых я не только не знал, но даже не мог себе представить.

Это было блестяще. Мрачно. Безмерно трагично. И при этом поразительно точно.

Поппи З. Брайт читала рассказ о зомби в мире Джорджа Ромеро. Но на самом деле он был о таком месте на нашей планете, где несколько миллионов живых мертвецов просто остались бы незамеченными; где разлагающегося зомби легко приняли бы за одного из многочисленных прокажённых; где богиня Кали правила всегда — и будет править вечно.

Но и это ещё не всё.

Это была захватывающая история о сексе, разложении и самой тёмной разновидности любви — той, в которой страсть и насилие оказываются одним и тем же.

Не помню, что я сказал Поппи после чтения.

Помню только, что нёс какую-то бессвязную чепуху.

Зато совершенно точно помню один момент. Судя по всему, пребывая в полном оцепенении, я успел пообещать Джону Скипу, который стоял рядом, рассказ о зомби для его готовившейся антологии Still Dead. Потому что несколько месяцев спустя он позвонил и спросил, когда рукопись будет готова.

Само собой, я к тому времени уже совершенно забыл, что терпеть не могу ни зомби, ни рассказы о зомби.

По-моему, после того чтения я вообще ненадолго забыл собственное имя.

Больше всего мне хотелось найти какое-нибудь тихое, желательно сухое место и спокойно обдумать все те образы, которыми Поппи буквально прокатились по моему воображению, словно дорожный каток.

Но ни тихого, ни сухого места поблизости не оказалось.

Минут через двадцать я уже сидел на одной сцене с Харланом Эллисоном, Гейэном Уилсоном и ещё несколькими замечательными людьми. Все они горячо спорили, а я молчал, всё ещё находясь под впечатлением рассказа Поппи З. Брайт.