Книга Ледяные волки, страница 92 – Александр Тамоников

— Топливо кончается! — крикнул он, обернувшись к Петрову.

Голос сорвался на ветру, но Петров понял по жесту, по тому, как Иванов указал на бак и покрутил пальцем.

Петров поднял руку — стоп. Оба снегохода замерли. Он спрыгнул в снег, провалился по колено, выдернул ногу и подошел к Иванову. Волков уже ковылял следом, придерживая больное плечо, на ходу доставая компас.

— Сколько осталось? — спросил Петров, глядя на Волкова.

Тот приложил компас к груди, укрыл полой, поймал стрелку. Потом всмотрелся в белую пелену, пытаясь найти ориентиры, которых не было.

— Два с половиной, может, три километра. Полынья должна быть за той грядой торосов. — Он махнул рукой на восток, туда, где в белой мгле угадывалась темная полоса ледяных глыб. — Если я ничего не перепутал. Если нас не снесло в сторону.

— Не перепутал, — отрезал Петров.

Он посмотрел на часы. 05:20. До окончания окна — пятьдесят три минуты. Три километра по торосистому льду, с нартой, с умирающим человеком. На пределе, но реально. Если топливо не кончится прямо сейчас.

— Топливо сливаем в один бак, — приказал он. — Тундра, работаешь. Медведь, помогай. Перецепляем нарту к головной машине. Живо.

Работали быстро, без лишних слов, без ругани. Волков, несмотря на боль в плече, открутил крышку бензобака на машине Иванова, сунул туда шланг — тонкую резиновую трубку, которую всегда носил с собой в ремонтном наборе. Зажал шланг зубами, оттянул бензин, сплюнул в сторону — горькая, вонючая жидкость обожгла губы и язык, но он не обратил внимания — и опустил конец в канистру, которую держал Иванов. Бензин потек, пахло на морозе резко, тошнотворно.

Ковалева спрыгнула с нарты, подбежала, придерживая шланг, помогая Волкову, пока он одной рукой держал канистру, другой прижимал шланг к горловине. Ее пальцы в рукавицах мгновенно задубели, но она не отпускала.

Петров и Иванов тем временем перецепляли нарту — отстегнули трос от снегохода Иванова, перенесли на машину Петрова, закрепили карабин, проверили натяжение. Потом проверили еще раз — рванули рукой, навалились весом. Держит.

Пять минут — и колонна снова двинулась. Теперь нарту тащила только машина Петрова. Иванов пересел в коляску к Волкову, держа наготове ППШ, вглядываясь в белую пелену. Волков, освободившись от управления, сверялся с компасом каждую минуту, показывал направление: чуть левее, прямо, теперь правее.

Ковалева вернулась на нарту, к Соколову. Проверила пульс — был. Слабый, нитевидный, но был. Она прижалась щекой к его лицу, пытаясь почувствовать тепло, и вдруг поняла, что по щеке у нее течет слеза. Мгновенно замерзла, превратилась в ледяную дорожку. Она смахнула ее рукавицей, зло, и больше не позволяла себе никаких эмоций.

Последние три километра были самыми тяжелыми. Двигатель работал на пределе, стрелка температуры ушла в красную зону, из-под капота валил пар — масло закипало, хотя на таком морозе это казалось невозможным. Петров вел машину аккуратно, обходя самые опасные торосы, не рискуя лишний раз. Времени почти не оставалось, но опрокинуть нарту сейчас значило убить Соколова. Он не имел права рисковать.

Волков показывал направление: чуть левее, чуть правее, прямо. Его правая рука замерзла так, что он перестал чувствовать пальцы, но он продолжал сжимать компас, прижимая его к груди, чтобы хоть немного согреть.