Книга Ледяные волки, страница 89 – Александр Тамоников

— Ноет. — Соколов криво усмехнулся. — Но терпимо. Снег сказала, кость цела. Заживет.

— Заживет, — согласился Петров. — Собираемся. Уходим. Лодка ждет через восемнадцать часов, успеваем, если не задержимся. — Он повернулся к Ковалевой: — Снег, готовь Вихря к транспортировке. На нарту его, укутать как следует. Медведь, поможешь ей.

— Есть, — отозвались оба.

Работа закипела. Ковалева, достав из сумки свежие бинты, быстро перевязала Волкова — старая повязка пропиталась кровью, но кровотечение остановилось. Волков морщился, но терпел, помогая здоровой рукой.

Потом она подошла к Соколову. Вдвоем с Ивановым они осторожно, стараясь не причинять лишней боли, приподняли радиста, перенесли к выходу из грота, где уже стояла приготовленная нарта-волокуша. Соколов стиснул зубы, когда его укладывали на брезент, но не издал ни звука. Ковалева быстро, но тщательно закрепила его ремнями, чтобы не болтало на кочках, чтобы не замерз. Поверх набросила второй слой брезента, потом — спальный мешок, оставив открытым только лицо.

— Готов, — доложила она.

Иванов тем временем собирал имущество. Рацию «Север-бис» — в чехол, батареи — в термоконтейнер, антенны — на катушку. Остатки боеприпасов, гранаты, сухой паек, инструменты — все это укладывалось в тюки, которые потом крепились к снегоходам и нарте.

Петров вынес из глубины грота портфель Штильнера и кейс с «Энигмой». Эти два предмета были главным трофеем, ради которого они сюда шли.

— Крепим на второй снегоход, ко мне, — приказал он. — Кейс — в коляску, зафиксировать, чтобы не вылетел. Портфель — под сиденье.

Через полчаса все было готово. Два трофейных снегохода стояли у выхода из грота, нагруженные под завязку. К первому, который поведет Иванов, была прицеплена нарта, на которой, укутанный до самых глаз, лежал Соколов. Рядом с нартой, на специальных креплениях, — тюки с имуществом. На втором снегоходе, за руль которого сядет Петров, в коляске разместилась Ковалева, прижимая к себе «Энигму». Волков, несмотря на ранение, забрался на сиденье за спиной Петрова — будет прикрывать тыл, если что.

— Все? — Петров обвел взглядом грот. Пустые ящики, использованные бинты, консервные банки, обрывки упаковки — все, что могло указать противнику на то, кто здесь был.

— Все, — подтвердил Иванов.

— Отъезжайте, — скомандовал Петров. — Я догоню.

Иванов тронул свой снегоход, вытягивая нарту из разлома на ровный лед. Второй снегоход с Ковалевой и Волковым тоже выбрался наружу. Петров остался один.

Он достал из-за пазухи трофейную немецкую зажигалку — железную, с нацистским орлом, подобранную еще в бункере. Поджег пропитанную бензином ветошь, которую Иванов специально оставил у входа, и бросил ее внутрь грота, туда, где стояли пустые канистры с остатками горючего.

Пламя взметнулось мгновенно, жадно облизывая ледяные стены, закоптив их. Жар ударил в лицо. Петров отступил, развернулся и, проваливаясь в снег, зашагал к Иванову.

Через полминуты двигатель взревел, и машина рванула следом за первой. В зеркале заднего вида Петров видел, как из разлома валит черный дым, как пламя лижет ледяные стены, заставляя их оплывать и трескаться. Через час грот обрушится, похоронив под собой все следы их пребывания.

Снегоходы шли на юго-запад, туда, где в условленной точке их ждала подводная лодка. Впереди, на нарте, укутанный в брезент, лежал Соколов. Рядом с Петровым, вцепившись здоровой рукой в поручень, сидел Волков. В коляске, прижимая к себе кейс с «Энигмой», замерла Ковалева, готовая в любой момент вскинуть автомат.