Книга Ледяные волки, страница 28 – Александр Тамоников

Она взяла скальпель, быстро, без лишних движений, расширила входное отверстие. Пальцы в тонких шерстяных перчатках скользнули внутрь раны, нашли пульсирующий конец сосуда, перехватили его зажимом. Немец лишь крякнул, будто во сне. Потом пошел йодоформ — резкий, химический запах врезался в неподвижный воздух, смешался с керосиновой гарью от примуса.

Иванов закончил с входом. Теперь изнутри была видна только белесая, плотная стена. Он вернулся, снял с плеча ДП-27, встал у стены справа от завала. Его маскхалат, покрытый слоем инея, сливался с бугристой поверхностью льда.

— Тундра, — сказал Петров, не оборачиваясь. — След.

Лейтенант Волков, надев лыжи, бесшумно скользнул в расщелину.

Снаружи он ушел вдоль их лыжни метров на пятьдесят, пригнувшись, изучая отпечатки. Потом достал обрезок брезента, который Петров использовал на переходе, и начал методично, участок за участком, разравнивать накатанный наст. Движения были широкими, размеренными — не торопясь, но без пауз. Сначала он сгребал верхний, спрессованный слой в сторону, обнажая рыхлый снег под ним. Потом этим же рыхлым снегом засыпал лыжню, прихлопывал рукавицей, припорашивал свежим снегом, наметенным у подножия айсберга.

Через пятнадцать минут он вернулся к входу, разровнял последние метры, отступил на шаг, оценивая работу. След исчез. Там, где полчаса назад прошла груженая нарта и пятеро лыжников, теперь лежал ровный, однородный наст, не отличимый от окружающего.

Волков скользнул в расщелину, скинул лыжи, прислонил к стене. Сел у входа справа, положив ППШ на колени. Его маскхалат сливался с бугристой поверхностью льда.

— Чисто, — доложил Петрову вполголоса. — Метров на пятьдесят убрал. Дальше ветер доделает.

Петров кивнул, не отрываясь от примуса, который уже лежал у него на ладони.

Соколов размотал антенный луч. Крепить к стенам нельзя — контакт со льдом дает помехи. Он воткнул два запасных ледоруба в трещины на полу, натянул провод неровной петлей посередине грота. Подключил к рации, провернул ручку динамо-машины. Стрелка амперметра дернулась, поднялась. Вихрь надел наушники, его лицо застыло, все мелкие движения прекратились. Взгляд сфокусировался на контрольной лампе панели.

Петров подошел к пленному. Присел на корточки. Колени хрустнули. На застывшей, темной крови на гимнастерке тускло блестел жетон. Он снял его, положил в карман бекеши. Посмотрел немцу в лицо. Молодое, лет двадцати пяти, с правильными чертами, теперь обезображенными серым оттенком кожи. Белесые ресницы. Глаза смотрели сквозь него, в синий потолок.

— Ваше имя, звание, часть, — сказал Петров по-немецки. Голос был ровным, спокойным, без угрозы и сочувствия. Интонация дежурного по комендатуре.

Немец молчал. Только губы, потрескавшиеся от мороза, слегка дрогнули.

— У вас пулевое ранение бедра, — продолжил Петров тем же тоном. — Потеря крови значительная. Вы в состоянии шока. Температура тела падает. Через час в этих условиях начнутся необратимые процессы. Вы умрете не от раны, а от холода. У нас есть тепло. — Он кивнул в сторону примуса, от которого шел слабый теплый поток. — Есть медикаменты. Есть пища. У вас есть информация. Я предлагаю обмен. Вы даете данные, я даю вам шанс дожить до следующего часа.

Сделал паузу, давая словам просочиться сквозь туман, вызванный обеболивающим.