Книга Дом Зверя, страница 186 – Мишель Вон

Была ночь. На стенах висели изящные светильники, в которых слабо мерцал огонь. Занавески из тонкого полотна трепетали на теплом ветру. Окна, откуда открывался потрясающий вид, были распахнуты, чтобы развеять запах крови. За стенами роскошного – наверняка – дворца теснились ветхие крыши незнакомого города. Здания были построены едва ли не друг на друге – непонятно, чем тут дышали люди. Даже гавань переполняли корабли, медленно скользящие по залитой лунным светом морской глади в поисках места для швартовки.

Посреди комнаты стояла кровать, в ней, опираясь на подушки, возлежала женщина с мягким свертком в руках. Ее изможденное бледное лицо покрывала испарина. Она казалась бы довольно невзрачной, если бы не волосы цвета чистого серебра и исходящее от нее сияние триумфа. Неподалеку суетились две фигуры в темных мантиях и золотых масках, они молча собирали перепачканные тряпки в таз с окровавленной водой, но она не обращала на них внимания.

Женщина смотрела лишь на бесценную ношу в своих объятиях и ворковала над ней.

— Вот и ты, – певучим голосом говорила она, – наконец со мной. Мы будем творить великие дела, мой маленький монстр. Мой звездный принц.

Сердце дрогнуло. Я пошла вперед, будто ведомая незримой нитью; сверток в руках у женщины агукал ей в ответ. Фигуры в масках, пригнув в знак почтения головы, поспешно прошли мимо, словно меня там и не было. Женщина тоже ничего не заметила, когда я, подойдя ближе, склонилась над ее свертком.

Как раз в этот миг сверток заворочался, и одеяльца распахнулись.

Маленькая фигурка уже была сильной – живой и с норовом. Кожа – жутко красная, словно вымазанная засохшей кровью. Ротик открывался ужасной волчьей пастью, а ноги были скручены, словно корни дерева. Левой руки и вовсе не оказалось.

Так странно было видеть его таким.

Свет изменился. Комната – та же самая, но теперь за окном день. Океан вдали отливал сине-зеленым, из окон доносились разговоры слуг, которые работали под палящим солнцем. Щелчок кнута… Лежавший за роскошными стенами дворца город находился в ужасном состоянии. Он пришел в упадок, ведь королева с головой отдалась стремлению к божествам.

Маленький монстр подрос и уже сидел самостоятельно на груде подушек посреди пола. Поджав изувеченные ножки, он вяло играл с деревянными фигурками, но те казались слишком изящными для детских ручек. Ему прислуживали люди в масках, но даже когда малыш посмотрел на них всеми тремя широко раскрытыми глазами, умоляя о внимании, челядь склонила головы, не удостоив его взглядом.

Слуги боялись. Он просто выродок, сын королевы, которая возлегла с монстром. Монстром, пришедшим на зов пролившейся крови их народа, чьи крики эхом разносились в ночи. Каждый день слуги тревожились, что на костер взойдет кто-то из близких. Королеву их печали не трогали.

Ее заботили лишь новые боги, что шептали сводящие с ума речи всем, кто мог их слышать, ввергая людей в исступление.

Слуги присматривали за уродливым крошкой-принцем только потому, что у них не было выбора, любви к нему они не испытывали.

Деревянная игрушка с грохотом упала на пол. Малыш еще не ходил – с такими-то ногами. Он потянулся за игрушкой, но ручка была слишком короткой. Слуги сделали вид, будто ничего не заметили.

Обогнув кровать, я направилась к нему, и он уставился на меня своими горящими, как огонь, глазами. Посмотрел, как я поднимаю игрушку – резную птичку. Я подала ему птичку на раскрытой ладони. Я была все еще перепачкана грязью и кровью, но малыш взирал на меня без страха.