Книга Дом Зверя, страница 185 – Мишель Вон

— Не стоит извиняться, – мягко ответил Эфрем и вдруг упрекнул: – Но поскольку я твой старший брат, то обязан тебя отругать. Ты винишь себя за все. Даже за то, в чем тебя винить никто и не подумает. Ты так старательно борешься с собой, откуда же возьмутся силы дать отпор тем, кто по-настоящему желает тебе зла?

Он говорил ласково, но меня охватил стыд. Я не смела поднять на него взгляд.

— Я не умею, – призналась я.

Эфрем самодовольно усмехнулся – точь-в-точь такую усмешку рисуешь себе на лице старшего брата.

— Отныне, когда поймаешь себя на этом, представь, как я тебя ругаю. Может, тогда ты наконец послушаешься.

Я фыркнула.

— Постараюсь.

— Я рад, что мы встретились, сестра. – Он помолчал, а потом засмеялся – счастливым смехом, на миг заглушившим плач и наполнившим комнату светом. – Я всегда хотел иметь брата или сестру. Это так здорово, правда?

И, несмотря на все происходящее, я невольно улыбнулась в ответ.

— Да.

Я уже знала: мы больше не увидимся. Эфрем выполнил свое предназначение. Его душа наконец избавилась от груза и обрела свободу. На миг я задумалась – а если бы он выжил? Если бы после маминой смерти я обрела другого друга, если бы в моей жизни был его свет?

Я снова сжала руку брата, а он сжал мою в ответ.

— Иди, – сказал Эфрем. – Отыщи того, кто так долго скрывался в твоей душе. У тебя есть друзья, пусть ты об этом и не знаешь.

Он улыбнулся мне в последний раз. Мы разомкнули руки. Я встала и окинула долгим взглядом дом своего детства. Вдоволь налюбовалась потертыми деревянными половицами, теплым солнечным светом, что струился в окна. Шатким столом с зазубринами на ножке – мама в детстве отмечала на ней мой рост. Выщербленной столешницей, на которой она учила меня готовить…

Детский плач становился все громче, зов – настойчивее. Я кивнула на прощание стражнику и брату, а потом пошла к двери.

Что ждало меня за ней, я не знала. Знала лишь одно – пути назад не будет. Я так долго отмахивалась от тревожных звоночков насчет моего монстра, но если хочу стать той, кем меня мечтала увидеть мама, той, кому нечего стыдиться, придется все выяснить. Посмотреть правде в глаза. Вдохнув поглубже, я распахнула дверь.

Вокруг царила тьма. Я бы сравнила место, где очутилась, с пустотой между Теневым Пределом и Сорроусендом, только здесь раздавался неумолчный плач. Я выждала немного и наконец сумела сориентироваться; когда свет из дверного проема за спиной погас, вдалеке показались другие огни – маленькие точки, словно звезды на небосклоне.

Я не видела ничего, никакой тропинки, поэтому отправилась на голос ребенка. Звука шагов я не слышала, словно их и не было – или не было земли у меня под ногами. Подумав об этом, я пошатнулась, но подняла выше голову и продолжила путь. Непонятно, как измерить, сколько я прошла, опираться мне оказалось не на что, но немного погодя один из огней на горизонте засветился ярче. Я решила, что направление верное, и зашагала быстрее. Свет продолжал расти, становился больше, ближе, сильнее и наконец вспыхнул, словно выход из туннеля, края которого растворялись во тьме. Прерывистый плач теперь звенел повсюду, нарастая с упрямой силой – кто-то жаждал возвестить миру о своем появлении.

Пара шагов – и я ступила на что-то твердое. Я посмотрела вниз – под ногами оказался полированный светлый мрамор с золотыми прожилками. Тьма рассеялась; туннель в мгновение ока закрылся. Я стояла в просторной комнате, хотя это слово не передавало ее великолепия. Сводчатые потолки – такие высокие, что кружилась голова, а на них – прекрасные фрески, инкрустированные самоцветами и драгоценными металлами.