Книга Убийственно розовый сад, страница 43 – Диана Пенроуз

Это была небольшая стеклянная ампула, наполовину заполненная белым порошком. Она была запаяна, но на одном конце виднелся крошечный след воска или сургуча.

Проснувшись на следующее утро, Пенелопа, не дожидаясь музыкальных или не очень звуковых сигналов от Сэра Персиваля, первым делом насыпала ему двойную порцию еды. Она вполне допускала, что сегодня снова может задержаться, и, дабы не провоцировать своего титулованного кота на многочасовые вокальные рулады, решила позаботиться об этом заранее.

Сегодня она снова не планировала открывать двери своего цветочного магазина для посетителей. И, к собственному удивлению, внутри себя честно признавалась, что ее это совершенно не тревожит и не расстраивает. Запах роз и лилий, обычно даривший ей такое спокойствие, сейчас казался менее важным, чем запах старой бумаги в библиотеке и едкий шлейф от вчерашнего пожара.

Почистив зубы и приняв бодрящий душ, смывавший остатки усталости и мыслей о стеклянной ампуле, Пенелопа оделась потеплее – октябрьское утро было по-настоящему прохладным – и направилась в фруктовую лавку. Лавка принадлежала миссис Гловер и находилась в относительной близости от ее дома-магазина.

Впрочем, в Розмари-Хилл все находилось в относительной близости друг от друга – по крайней мере, так ей казалось раньше. До того, как карта ее знаний о деревне неожиданно расширилась новыми постройками и чайной Элдриджа, и до того, как жизнь деревни закипела совершенно необычными, тревожными и нетипичными для ее традиционного мирного уклада событиями.

Миссис Гловер была дамой пожилой, а пожилые люди, как известно, часто страдают бессонницей. Соответственно, миссис Гловер открывала свою фруктовую лавку, как только просыпалась. Она могла открыться и в четыре часа утра, но никогда не позже половины седьмого, что в нынешних обстоятельствах было Пенелопе очень на руку.

Дверь магазинчика, подвешенная на старомодной пружине, мягко прозвенела, впуская Пенелопу в небольшое уютное пространство, где пахло спелыми фруктами, свежей зеленью и сушеными травами. Миссис Гловер явно обладала особым видением и несомненным талантом. Овощи и фрукты в ее лавке покупали не только потому, что это была единственная лавка в деревне. Пенелопа с уверенностью могла бы утверждать, что, если бы миссис Гловер оказалась в большом городе, она бы составила серьезную конкуренцию многим фешенебельным гастрономам.

Это чувство вкуса проявлялось во всем. На светлых побеленных стенах висели небольшие акварельные картинки в тонких деревянных рамках под стеклом. На них были запечатлены сочные полевые маки, нежные веточки сирени, идеально круглые яблоки с капелькой росы. Они были так тонко и с такой любовью выписаны, что идеально дополняли интерьер, будто вырастая из самого духа лавки – такого же сочного, натурального и полного скромной, но совершенной красоты.

В самом центре небольшого помещения, подобно произведению искусства, возвышалась пирамида. Ее основание было сложено из тыкв и кабачков, крупных и солидных. Следующий ярус занимали апельсины и мандарины, их оранжевые и желтые бока создавали теплое, почти светящееся пятно. И среди этого рыжего великолепия, будто капельки росы, были разбросаны зеленые яблоки сорта «гренни смит» – их кислотно-зеленая кожура идеально оттеняла теплоту цитрусовых. Чуть поодаль, на «овощной» грани пирамиды, темно-зеленые бугристые огурцы контрастировали с гладкими боками тыкв, создавая причудливый и сложный орнамент.