Книга Убийственно розовый сад, страница 73 – Диана Пенроуз

— Ну и самая иррациональная причина – желание стереть все, что связано с обидой, – тихо закончила за него Агата. – Уничтожить сам род. Сначала сына, который посмел оскорбить его сестру и украсть его работу. Потом отца, который породил этого человека и олицетворял для Гарри все высокомерие и неблагодарность. Это была попытка сжечь прошлое дотла, чтобы на пепелище построить что-то свое, где он был бы господином.

— Миссис Гловер как-то упоминала, что по слухам у Франклина-старшего была любовница, и она думала, что это Саманта, – сказала Пенелопа.

— Может, и так, – согласилась Агата, отпивая чай. – А может, Гарри сам так думал, пока не узнал от сестры, что истинным объектом ее обожания – или трагедии – был младший. В его глазах это могло выглядеть как двойное предательство: со стороны хозяев, которые видят в них лишь служак для своих прихотей, и со стороны сестры, чьи чувства он, возможно, считал ошибкой и слабостью.

— Так или иначе, по мнению Гарри, они оба обращались с ним и с сестрой недостойно, – подытожил Элдридж. – Старик – своим высокомерием и слепотой, сын – воровством и жестокостью. В его расчетливом, но искаженном сознании это делало их равными в вине. Устраняя одного, он не мог оставить в живых другого. Это нарушило бы его внутреннюю, мрачную симметрию мести.

— Думаю, это недалеко от истины, если так рассуждал даже Корнуэлл, – кивнула ему Агата. – Но он, по крайней мере, видел в Саманте человека. Для Гарри же и она, в каком-то смысле, была частью системы, которую нужно было либо переделать под себя, либо очистить огнем, чтобы начать с чистого листа.

Пару мгновений все молчали.

— Он зашел в теплицы уже позже, поэтому мы с вами его и не увидели, – продолжила Агата, возвращаясь к воспоминаниям о более буйном огне. – После того как убедился, что ускорение горения сработало.

Элдридж кивнул и снова перешел в режим лектора.

— Химически это было просто, хоть и смертельно. Он использовал не бензин, а порошкообразный металлоорганический катализатор, украденный, опять же, у Корнуэллов. При контакте с воздухом и высокой влажностью в теплице он начинал бурную экзотермическую реакцию, фактически самовоспламенялся. Он рассыпал его по полу и ушел. А вернулся уже «пострадавшим», когда основная вспышка прошла.

Они допивали чай – вкусный, с нотками апельсина. И на этот раз, словно пытаясь не упасть в грязь лицом перед владельцем лучшей чайной лавки, Пенелопа осторожно добавила в чайник веточку сушеной гвоздики.

— Есть и хорошие новости, – сказала она, – Уильям ходил навестить Саманту. Он планирует увезти ее в Сент-Мэри-Кроу сразу после выписки.

— Новостной отдел, из которого к вам поступила эта информация, носит название «миссис Хиггинс», – улыбнулась Агата, поднося чашку к губам.

— Миссис Гловер, вообще-то, – поправила ее Пенелопа, изгибая бровь.

— Право, прошу прощения, как я могла перепутать столь уважаемые источники.

Они посмеялись, и звук смеха был таким же легким и теплым, как вечерний воздух. Он прогрелся за день, а теперь грелся от тлеющих листьев, которые повсеместно жгли жители Розмари. Где-то в темноте трещали сухие ветки, далекий лай собаки отдавался эхом в переулках. В этой осенней симфонии внезапно зазвучало басовитое урчание, донесшееся из-под стола.

— Персик! – воскликнула Пенелопа.

— Тот самый Сэр Персиваль, поставщик улик? – усмехнувшись, спросил Элдридж.

— Собственной персоной, – кивнула Пенни. Пушистый рыжий кот вышел из тени. Он поочередно потерся о каждую из шести человеческих ног и каждую из четырех деревянных ножек стола. Затем, издав предупредительный высокий звуковой сигнал, запрыгнул на колени к Агате и устроился там, свернувшись тугим мурлыкающим калачом.

— Ничего себе, Персик, нравится тебе моя подруга? – сказала Пенелопа и резко подняла взгляд на Агату. Она почему-то боялась, что мисс Уиллер снова начертит невидимую дистанцию между ними или смутится от таких фамильярных слов.

— Прекрасный котик, Пенни, – сказала Агата, глядя прямо на Пенелопу сквозь блюдца очков.

— И прекрасный чай, – улыбнулся Элдридж, допивая свою чашку.

Пенелопа откинулась на спинку стула, ощущая разливающееся по телу умиротворение. Теплое урчание кота на коленях Агаты, пряный вкус облепихи, апельсина и гвоздики на языке, терпкий запах осени и дымка от костров – все сплеталось воедино с тихим говором ее новых друзей. Маленькая деревушка, пережившая и праздник и смерть, за последние дни раздвинула свои границы, вместив в себя целую вселенную.