Книга Убийственно розовый сад, страница 45 – Диана Пенроуз

— Вы думаете, там была какая-то женщина? – спросила Пенелопа, стараясь, чтобы голос звучал лишь как вежливое любопытство.

— Не думаю, а знаю! – миссис Гловер понизила голос до конспиративного шепота. – Это точно была женщина. А то, что у Франклина роман, знали давно. Правда, большинство подозревали, что это Саманта.

— Саманта? – повторила Пенелопа, искренне удивившись.

— Да-да, сестра Гарри! – выдохнула миссис Гловер, словно сожалея об извечных человеческих слабостях. – Ну, знаете, порой случается, что хозяин влюбляется в свою горничную. Тем более он человек солидный, неженатый, может себе позволить. Хотя, – она кивнула в сторону акварелей на стене, – судя по ее картинам, душа у девочки тонкая, романтичная. Цветы-то какие выписывает! Небось, и впрямь могла вскружить голову даже такому солидному мужчине. Но, насколько я знаю, Саманта в полном порядке. Поэтому, возможно, девочку зря все это время окружали сплетни.

— Все может быть, – согласилась Пенелопа, стараясь продемонстрировать ровно столько вежливого интереса, чтобы не прерывать поток, но и не поощрять его. Она переложила отобранные фрукты на старомодные латунные весы.

— А это ты для кого, моя хорошая? – тут же поинтересовалась миссис Гловер, с любопытством разглядывая ассортимент.

— Для себя, – ответила Пенелопа и, встретившись с хозяйкой взглядом, слегка приподняла бровь и улыбнулась. Словно бы давая понять, что она – взрослая, самостоятельная женщина и вполне может позволить себе съесть такое количество фруктов в одиночку, без всяких романтических или семейных поводов.

— Ну и правильно, моя дорогая! – одобрительно воскликнула миссис Гловер, сгребая покупки в бумажный пакет с шуршащим энтузиазмом. – Витаминки всем нужны. Особенно в такую тревожную пору.

Пенни поблагодарила миссис Гловер, расплатилась и направилась к единственной в деревне автобусной остановке.

Дважды в день из Розмари-Хилл в Сент-Мэри-Кроу ходил автобус. Это был старый, видавший виды, слегка потертый, но все еще бодрый перевозчик, чей дизайн явно относился к более ранней эпохе. Пенелопа рассчитала время так, чтобы прийти как раз к его отправлению, и не успела даже как следует замерзнуть в это прохладное октябрьское утро.

Розмари-Хилл был для автобуса проходным пунктом, и Пенелопа рассчитывала, что будет ждать в одиночестве. Однако ее ожидал сюрприз: на остановке стояло еще четыре человека. Пожилая женщина с авоськой, молодая мама, качающая на руках закутанного ребенка, и мужчина в рабочей куртке. Никого из них Пенелопа не знала. И, что поразительно, эти четверо между собой тоже никак не переговаривались, каждый был погружен в свои мысли. Разве что ребенок, возможно, просто спал.

Когда подъехал старенький автобус и с пневматическим вздохом раскрыл перед ними свои двери-гармошку, он оказался наполовину заполнен. Пять новых пассажиров молча заняли свободные места. Пенелопа, устроившись у окна, задумалась: то, что происходило в ее жизни сейчас, вопреки всей трагичности и мраку, приносило странное, почти тревожное ощущение пользы. Она не испытывала ни малейшей радости от смерти Джона Франклина или от пожара, опалившего теплицу его отца. Однако ясно чувствовала, как невидимые стены ее собственного мирка – стены, возведенные горем и рутиной, – дали трещину.