Книга Лекарка для Викинга, страница 163 – Маргарита Фуаро

— А Асгейр? — спросил Бьёрн.

Я резко посмотрела на него.

— Тише.

Но вопрос уже был задан.

Хальвдан открыл глаза.

— Дядя сказал Орму: “Не оставляй крови у двери”. А потом ушёл.

В доме кто-то тихо охнул.

Бьёрн выругался.

Коль сжал кулак так, что хрустнули пальцы.

Ингрид очень медленно поставила чашу на стол, чтобы не расплескать.

Эйрик молчал.

И вот это молчание было страшнее всего.

— Он видел тебя? — спросила я.

Хальвдан смотрел в потолок.

— Да.

— Асгейр видел, что ты слышал?

— Да.

Я почувствовала, как холод снова вошёл в дом.

Не с улицы.

Изнутри.

Асгейр знал, что Хальвдан слышал. Значит, мальчик не был просто заложником. Он был свидетелем, которого надо убрать.

— Он сказал… — Хальвдан замолчал.

— Не надо, если больно.

— Надо.

Он повернул голову к отцу.

— Он сказал: “Если волчья кровь слаба, дом выберет другую”.

Эйрик наконец вдохнул.

Глубоко.

Медленно.

Как человек, который удерживает не дыхание — меч внутри себя.

— Ты уверен? — спросил он.

Хальвдан сжал губы.

— Я не маленький.

— Я не это спросил.

— Уверен.

Эйрик кивнул.

Не сыну даже.

Словам.

Как приговору, который уже начал формироваться.

Хакон стоял у почётной лавки. Я только сейчас заметила его. Он слушал всё, не вмешиваясь, но лицо его стало жёстким.

— Слова ребёнка после холода и страха — не доказательство для суда, — сказал он.

Ингрид резко повернулась к нему.

— Отец.

— Я говорю то, что скажут все, кто захочет сохранить голову на плечах. Если обвинить брата ярла в предательстве только по словам мальчика, дом расколется.

— Дом уже раскололи, — сказала я. — Просто щели прятали под коврами.

Хакон посмотрел на меня холодно.

— Ты слишком смело говоришь для женщины, из-за которой началась эта ночь.

Я встала.

Плохая идея. Голова сразу закружилась. Но я всё равно встала.

— Эта ночь началась не из-за меня. Она началась тогда, когда Рагнхильд дали чашу. Потом — когда Лив заставили молчать. Потом — когда Хальвдана пытались ослабить. Потом — когда вы все решили, что удобная ложь лучше грязной правды. Я просто оказалась здесь, когда всё наконец начало гнить наружу.

Хакон не ответил.

Ингрид смотрела на меня так, будто впервые видела не соперницу, не лекарку, не ведьму.

А женщину, которая слишком устала бояться вежливо.

Эйрик подошёл к Хальвдану.

— Ты сказал правду.

Мальчик слабо кивнул.

— Я не слабый?

Вопрос был таким тихим, что его услышали не все.

Но Эйрик услышал.

И я.

Он опустился перед сыном на одно колено.

При людях.

Ярл Волчьего дома, весь в крови и саже, опустился на колено перед шестилетним мальчиком с синими губами.

— Ты не должен быть сильным всё время, — сказал он.

Хальвдан моргнул.

Кажется, он не понял.

Или понял слишком много.

— Я боялся, — прошептал он.

Эйрик положил ладонь ему на грудь. Осторожно. Поверх шерсти.

— Я тоже.

В доме стало так тихо, что слышно было, как за стеной стонет раненый.

Хальвдан смотрел на отца.

И вдруг заплакал.

Тихо.

Без крика.

Слёзы просто потекли по вискам в волосы.

Эйрик не сказал “мужчина терпит”.

Не сказал “не плачь”.

Не сказал ничего.

Просто наклонился и прижал лоб к его лбу.

Я отвернулась.

Не потому что не хотела видеть.

Потому что это было слишком близко к чему-то, что нельзя трогать чужими глазами.

Руна плакала уже открыто.

Коль делал вид, что смотрит на дверь.