Книга Лекарка для Викинга, страница 160 – Маргарита Фуаро

Ребёнок в руках отца.

Живой.

Потом Орм ударил меня локтем в лицо.

Я увидела белый свет.

Снег.

Кровь.

Сколль рычал.

Кто-то кричал моё имя.

Я попыталась подняться, но Орм уже откатывался к камням. Хромал. Кровь оставляла след. Но живой. Всё ещё живой.

Эйрик мог броситься за ним.

Я видела этот выбор.

Меч в руке. Враг рядом. Сын у груди.

Орм, пошатываясь, отступал к тропе.

— Беги, ярл! — крикнул он. — А мальчик пусть снова останется у ведьмы! Посмотрим, кто из нас выберет лучше!

Эйрик не пошёл.

Остался.

Прижал Хальвдана к себе так, будто мог вернуть тепло силой.

Орм исчез между камнями.

Один из воинов рванулся следом, но Эйрик бросил:

— Не один!

Слишком поздно.

Тропа проглотила обоих.

Я подползла к Хальвдану.

— Дай посмотреть.

Эйрик смотрел на сына, как человек, который боится моргнуть.

— Эйрик.

Он не слышал.

— Эйрик!

Он поднял глаза.

— Мне нужно его посмотреть.

На этот раз он отдал мне ребёнка не сразу.

Не потому что не хотел.

Потому что руки не слушались.

Я коснулась Хальвдана. Кожа ледяная. Пальцы почти белые. На виске ссадина. Зрачки… одинаковые. Хорошо. Тошнота? Не спросить сейчас. Он дрожал мелко, но дрожал — тоже хорошо. Значит, тело борется.

— В дом. Быстро, но не бегом. Его надо согревать постепенно. Не к самому огню. Сухая шерсть. Тёплая вода маленькими глотками. Не горячая. Если кто сунет ему горячий отвар, я лично переломаю ложку о голову.

— Он жив? — спросил Эйрик.

Вопрос вышел не голосом ярла.

Голосом отца, у которого отняли всё и вернули на одну тонкую нить.

Я положила ладонь на грудь Хальвдана.

Дыхание было.

Слабое, быстрое, но было.

— Жив.

Эйрик закрыл глаза.

Всего на миг.

Потом снова стал двигаться.

— Плащ.

Один из воинов снял свой. Мы завернули Хальвдана. Сколль подошёл рядом, хромая. На морде кровь Орма. На боку — порез.

— Пёс ранен, — сказала я.

— Потом, — сказал Эйрик.

— Нет. Он тоже потом умрёт, если рана глубокая.

Сколль фыркнул, будто лично счёл это оскорблением.

Хальвдан вдруг шевельнулся.

— Сколль… хороший.

— Очень хороший, — сказала я. — Даже слишком. Потом буду ругать за самодеятельность.

Мальчик попытался улыбнуться.

Не вышло.

— Вара…

— Молчи.

— Дядя…

Эйрик застыл.

Я наклонилась ближе.

— Что дядя?

Хальвдан сглотнул.

Губы дрожали.

— Сказал… если отец выберет тебя… Волчьей крови больше не будет.

У меня внутри стало пусто.

Эйрик не двигался.

— Кто сказал? — спросила я, хотя уже знала.

Хальвдан закрыл глаза.

— Дядя Асгейр… у стены… до огня. Я слышал. Он сказал Орму… мальчик должен исчезнуть до тумана.

Снег падал тихо.

Корабли били внизу по воде.

Где-то у фьорда снова поднялся боевой крик.

А здесь, у старого святилища, маленький мальчик наконец сказал то, что взрослые боялись услышать.

Эйрик очень осторожно поднял сына на руки.

Так осторожно, будто держал не наследника, не волчью кровь, не будущее дома.

А ребёнка.

Просто ребёнка.

— Домой, — сказал он.

Я пошла рядом.

На ногах не держалась, лицо болело, рукав пропитывался кровью, горло снова саднило от дыма и холода.

Но Хальвдан дышал.

И это было единственное, что пока не давало миру развалиться окончательно.

У спуска нас встретил Бьёрн.

Он был весь в крови, с рассечённой бровью и мечом в руке.

— Нижний проход держим, — сказал он. — Но Асгейра нет.

Эйрик остановился.

— Что значит нет?