Книга Лекарка для Викинга, страница 166 – Маргарита Фуаро

— Я понял.

Он посмотрел на меня ещё раз.

Слишком коротко.

Слишком долго.

— Можно? — спросил он тихо.

Я не поняла.

Потом поняла.

Он спрашивал не разрешение уйти.

Разрешение коснуться сына.

У меня что-то болезненно сжалось в груди.

— Можно.

Эйрик подошёл к лавке, опустился на одно колено и осторожно коснулся волос Хальвдана. Мальчик не проснулся, но повернул лицо к его руке.

— Я вернусь, — сказал Эйрик.

Хальвдан прошептал сквозь сон:

— Не верь дяде.

Эйрик закрыл глаза.

На один вдох.

— Не верю.

Потом поднялся и вышел.

Дом будто выдохнул за ним.

И сразу же вбежал первый раненый.

Нет, не первый за ночь.

Первый из новой волны.

Его внесли двое мужчин Хакона. Молодой, широкоплечий, с чужим узором на щите и стрелой под ребром. На лице — удивление. Такое бывает у людей, которые ещё минуту назад думали, что смерть случается с другими.

— Сюда! — сказала я. — На стол. Не на Хальвдана, ради всех богов, которых вы сегодня уже достаточно мучили.

Мужчины растерялись.

— Он наш, — сказал один.

— Поздравляю. Теперь он мой. Кладите.

Ингрид перевела отцу взглядом что-то короткое и жёсткое. Хакон сжал губы, но кивнул своим людям.

Парня положили на стол.

Я разрезала ткань вокруг раны.

Плохо.

Стрела вошла сбоку, не очень глубоко, но кровь шла активно. Не фонтаном. Значит, шанс есть. Пока есть.

— Аста, ткань. Руна, свет ближе. Ингрид, держите его плечо. Если дёрнется — давите вниз.

— Я? — спросила Ингрид.

— Вы же хотели видеть правду до того, как мужчины её перескажут? Вот правда. Она скользкая и орёт.

Парень заорал как раз вовремя.

Ингрид побледнела, но руки не убрала.

Хорошо.

Я работала быстро.

Вынуть. Давление. Промыть. Мёд по краю. Повязка. Не идеально. Не операционная. Не стерильность. Но лучше, чем умереть на снегу с красивой стрелой в боку.

Едва мы закончили, принесли второго.

Потом третьего.

Потом сразу четырёх.

Дом перестал быть домом.

Он стал приёмным отделением без стен, без лекарств, без света и с очень плохим отношением к санитарии.

— Туда лёгких! — кричала я. — Кто может сидеть — сидит! Кто орёт — пока жив, пусть подождёт! Кто не дышит — сюда! Нет, не этого, он просто громкий! Того, серого!

Мужчина с разрубленным плечом пытался доказать, что он ещё может биться.

— Можешь, — сказала я. — Особенно если хочешь умереть красиво и бесполезно через десять шагов. Сядь.

— Я воин!

— А я злая женщина с иглой. Угадай, кто страшнее рядом с твоей раной.

Он сел.

Бьёрн был бы горд.

Если бы не был там, где сейчас сходились щиты.

Снаружи грохотали удары. Время от времени дверь распахивалась, и в дом врывался холод, дым, снег и куски чужой войны. Я перестала понимать, кто наш, кто хаконов, кто враг. Кровь у всех одинаковая. Боль тоже. Только ругань разная.

Хравна я не видела.

Это было плохо.

Человек, которого не видно в хаосе, редко делает что-то полезное.

— Где Хравн? — спросила я у Гудрун, когда та принесла новую чашу воды.

— Под стражей был у дальней кладовой.

— Был?

— Был.

— Гудрун.

Она посмотрела на меня.

— Я пошлю Сигрун.

— Не одну.

— Думаешь, она послушает?

— Нет. Поэтому и говорю.

Гудрун крикнула кому-то у двери. Я не услышала кому. Потому что в этот момент на лавке рядом начал захлёбываться парень с дымом в лёгких.

— На бок! Быстро!

Аста уже была там.

Руна подала ткань.