Книга Лекарка для Викинга, страница 164 – Маргарита Фуаро

Гудрун стояла с каменным лицом, но ключи на её поясе дрожали.

Снаружи снова крикнули.

Битва напомнила о себе.

Бьёрн шагнул ближе к Эйрику.

— Что делать с Асгейром?

Эйрик поднялся.

Всё.

Отец спрятался не до конца, но ярл снова встал.

— Найти. Живым.

— А если он у моря?

— Тем более живым.

Хакон сухо сказал:

— Если он уже среди чужих, ты не успеешь судить его по закону.

— Тогда закон догонит его мечом, — ответил Эйрик.

— Это будет война внутри рода.

Эйрик посмотрел на него.

— Она уже началась.

Хакон замолчал.

Ингрид медленно подошла к отцу.

— Если Асгейр связан с людьми у моря, ваш союз с Эйриком важнее, чем был утром.

Хакон посмотрел на неё с раздражением.

— Ты стала слишком быстро говорить, дочь.

— Потому что слишком долго слушала.

Я почти улыбнулась.

Почти.

Хальвдан снова задрожал.

Я сразу вернулась к нему.

— Всё. Разговоры закончились. Ему нужен покой. Тора!

Старая знахарка подошла с отваром.

Я понюхала.

— Что это?

— Мягкое. Для тепла. Без горького корня, чтоб тебя вороны унесли.

— Спасибо. Романтично.

Тора посмотрела на Хальвдана.

— Он будет жить?

Я проверила его пульс. Теплее. Дрожь ещё есть, но уже не такая мелкая. Глаза ясные, сонливость естественная после стресса и холода.

— Если никто не будет тащить его на тинг, к морю, к богам или в политику — да.

Эйрик сказал сразу:

— Никто не будет.

Я посмотрела на него.

— Даже вы?

— Даже я.

Хорошо.

Маленькое.

Но хорошее.

Аста принесла сухие носки. Не знаю, где нашла. Возможно, украла у кого-то прямо с ног. Я решила не спрашивать. Руна села у лавки и начала греть руки Хальвдана между своими ладонями, осторожно, как я показывала.

— Не сильно, — сказала я.

— Я знаю.

Да. Знала.

Дом учился.

Плохо. Через кровь. Через ошибки. Через детей, которых похищали и отогревали у очага.

Но учился.

Я вышла на шаг от лавки и только тогда поняла, что рукав у меня мокрый.

Кровь.

Моя.

Орм всё-таки задел предплечье. Порез не смертельный, но длинный. Кровь стекала к запястью и капала на пол.

Ингрид заметила первой.

— У тебя рука.

— У меня две. Очень удобно.

— Вара.

— Потом.

— Нет, — сказала она.

Я моргнула.

— Простите?

Ингрид взяла чистую ткань.

— Ты сама сказала: кто тянет с раной, тот дурак. Сядь.

— Я не говорила “дурак”.

— Но думала.

Тора хмыкнула.

— Садись, лекарка. Дай другим хоть раз не быть бесполезными.

Я села.

Не потому что послушалась.

Потому что пол вдруг решил наклониться.

Ингрид промыла рану неловко, но аккуратно. Аста подала воду. Руна держала свет и смотрела с таким ужасом, будто впервые поняла: лекарки тоже кровят.

— Это неглубоко, — сказала я.

— Молчи, — сказала Ингрид.

— Вы все быстро учитесь плохому.

— У хороших учителей.

Она перевязала руку.

Туго.

Почти правильно.

Я поправила край.

— Неплохо.

— Это похвала?

— Не привыкайте.

Гудрун коротко усмехнулась.

На миг дом снова стал живым.

Потом дверь распахнулась.

Вошёл воин с нижнего прохода. Лицо в снегу, кровь на бороде.

— Ярл!

Эйрик повернулся.

— Говори.

— Чужие отступили от берега. Не ушли. Встали у скал. Один корабль снялся к малой воде.

Свейн, вошедший следом, побледнел.

— К малой воде можно подойти только тем, кто знает проход.

Эйрик посмотрел на него.

— Кто знает?

Свейн молчал.

Бьёрн сказал вместо него:

— Асгейр.

В доме снова стало холодно.

Воин протянул Эйрику что-то зажатое в кулаке.