Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 3 – Наталья Шапа

Только спокойно.

И торговец осёкся.

Потоптался. Сплюнул в сторону. Назвал цену лишь чуть выше. Зоряна не стала торговаться дальше.

Когда серебро перекочевало в его ладонь, а ремни на запястьях Яра были перерезаны, торговец задержал её за рукав.

— Слышь, хозяйка, — пробормотал он уже совсем не для толпы. — Не знаю, кто ты и что за силу носишь, но с этим глаз не спускай. В нём... неладное что-то. Я за дорогой много всякого повидал, да от него даже лошади косятся.

— От людей они тоже косятся, — сухо ответила Зоряна.

И отвернулась.

Яр не двинулся с места.

Толпа притихла, ожидая то ли ссоры, то ли побега, то ли чего похуже. Зоряна прошла несколько шагов и, не оборачиваясь, сказала:

— Идём.

Он не пошёл.

Тогда она остановилась посреди улицы, среди пыли, солнечного света и десятков любопытных глаз. Повернулась. Посмотрела прямо на него.

Ветер шевельнул край её платка.

Она ничего не сказала вслух. Лишь чуть коснулась пальцами подвески у горла — маленького узелка с полынью, зверобоем и волоском из медвежьей шкуры, хранимым ещё с материнских времён.

Слова легли беззвучно, как тень на воду.

Не приказ. Не узда.

Связь.

Тонкая, цепкая нить скользнула от неё к нему и замкнулась незримым кругом. Так быстро, что никто из простых людей ничего не заметил. Только воздух дрогнул между ними, да Яр вдруг резко вскинул голову, будто ему в грудь вошёл невидимый шип.

Его взгляд потемнел.

— Что ты сделала? — спросил он.

— Чтобы не потерялся, — ответила Зоряна.

В толпе захихикали, решив, что это шутка. Но Яр уже понял, что нет.

Он шагнул в сторону — свободно. Потом ещё. Потом рванулся прочь, будто хотел разом разорвать невидимую привязь. На третьем шаге его качнуло, словно что-то дёрнуло назад под рёбра. Он остановился, тяжело дыша, и медленно повернулся к ней.

Если бы взглядами можно было убивать, Зоряна легла бы там же, у колодца.

Но она только кивнула на дорогу.

— Идём.

На этот раз он пошёл.

По деревне они шли молча.

Солнце лилось на крыши, куры копошились в пыли, дети на завалинках смолкали, завидев их, бабы прижимали ладони к груди и провожали глазами. Никто не осмелился окликнуть Зоряну, но шёпот тянулся следом, как репейник за подолом.

— Раба купила...— Да не раба — смотри, какой страшный...— Это кто ж такой?— Не к добру...— А может, для хозяйства?— С таким хозяйством и до зимы не доживёшь...

Яр шёл на полшага позади неё, бесшумно для такого большого человека. Ни разу не заговорил, ни разу не спросил, куда она его ведёт. Но Зоряна чувствовала всей спиной его гнев, недоверие и ту настороженную силу, что не ушла даже под заклятьем.

Её дом стоял на отшибе, за последними избами, ближе к лугу и лесной кромке. Небольшой, тёплый на вид, с резными наличниками, с развешанными под стрехой пучками трав и высоким крыльцом, вытертым десятками шагов. Вокруг — огород, грядки с луком и маком, кусты смородины, сушила для кореньев, колодец с тёмной водой.

Зоряна поднялась на крыльцо, отворила дверь и только тогда обернулась.

— Заходи.

Яр остался во дворе.

Глядел на дом так, будто это была не изба, а ловушка похуже телеги работорговца.

— Я не просил меня покупать, — сказал он.

— Знаю.

— И служить тебе не стану.

— Станешь.

Он коротко, неверяще усмехнулся.

— Думаешь, если заплатила серебром и шепнула своё колдовство, я тебе уже пёс дворовый?