Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 2 – Наталья Шапа

Как зверь в западне.

Он не смотрел ни на торговца, ни на толпу. Глядел поверх людских голов куда-то вдаль, на край леса за избами, будто там было что-то важнее всех людей на свете.

Зоряна почувствовала это сразу — глухую, сдерживаемую силу, от которой воздух вокруг него словно густел. В нём не было той сломленности, что часто видна у проданных. Не было заискивания. Не было и беспомощной ярости. Только молчание. Тяжёлое, настороженное молчание.

И ещё — лес.

От него пахло хвоей, шкурой, дымом, мокрой землёй после дождя. И чем-то ещё, слишком тёплым, слишком диким, чтобы принадлежать простому человеку.

Торговец заметил её взгляд и тут же расплылся в улыбке.

— О, хозяйка, — протянул он с притворным почтением. — И ты пожаловала? Говорили мне, в этой деревне знающая баба живёт. Неужто сама?

Зоряна скользнула по нему холодным взглядом.

— Почём этот? — спросила она, не тратя слов впустую.

В толпе кто-то ахнул. Кто-то хмыкнул. Торговец даже поперхнулся от удивления.

— Этот? — переспросил он и покосился на высокого пленника. — А тебе, хозяйка, на что такой?

— Я спросила цену.

Торговец шумно выдохнул, быстро прикинул что-то в уме и вдруг посерьёзнел.

— Сначала скажу как есть, — проговорил он тише. — Чтобы потом не было, будто я дурной товар сплавил. Этот — опасный.

Зоряна не отвела глаз от пленника.

Тот наконец посмотрел на неё.

От этого взгляда у любой другой, пожалуй, похолодели бы руки. Глаза у него были светлые, странно светлые для такого лица — жёлто-карие, медовые, как смола на солнце. И взгляд был такой, будто он уже взвесил её, понял и не одобрил.

— Чем опасный? — спросила она.

Торговец усмехнулся криво.

— Сильный слишком. Двоих моих людей уложил, пока вязали. Не орёт, не просит, не кланяется. Ест мало, спит мало, смотрит так, будто перегрызёт горло. Ночью его лучше не злить. И леса чует — стоит к деревьям подойти, аж меняется весь. Не человек, а беда.

Зоряна чуть сощурилась.

— Имя у беды есть?

Молчание повисло короткое, гулкое.

Мужчина сам ответил:

— Яр.

Голос у него был низкий, хрипловатый, редко, видно, употребляемый. И снова он умолк, будто больше ничего не собирался ей дарить — ни слов, ни просьб, ни даже ненависти.

— Откуда он? — спросила Зоряна.

Торговец развёл руками.

— Да кто ж их знает. Севернее взяли. То ли пленник, то ли беглый, то ли вовсе из дикого рода. Документов на нём нет, метки господской нет. Скажу только — с таким лучше поосторожнее. Мужику в дружину — ещё туда-сюда. А тебе, хозяйка... — Он понизил голос ещё больше. — Если одна живёшь, не бери. Не тот это человек, что смирно у печи сидеть будет.

Яр чуть шевельнулся, и ремни на его запястьях скрипнули.

— Я не человек тебе, чтоб ты меня брал или продавал, — произнёс он тихо, но так, что ближайшие люди невольно попятились.

Торговец дёрнул плечом, напуская на себя браваду, хотя в глазах мелькнул страх.

— Видишь? — сказал он Зоряне. — Вот о чём и речь.

Но Зоряна уже решила.

Не умом даже — тем глубоким, старым чутьём, которым ведьмы узнают не траву, а судьбу. Оно редко говорило с нею прямо. Чаще толкало под руку, вело туда, куда она сперва идти не собиралась, а после оказывалось — иначе и быть не могло.

Она полезла в поясной кошель и назвала цену ниже той, что торговец, верно, держал в голове. Он начал было спорить, клясться, что такой товар стоит втрое дороже, но Зоряна подняла на него глаза — спокойно, без гнева, без угрозы.