Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 18 – Наталья Шапа

— Как хочешь. Только потом не жалуйся, если этот твой зверь однажды покажет клыки.

Тут Яр действительно шагнул ещё ближе.

Но Зоря перехватила его за запястье.

Просто коснулась.

Не сильно.

И всё же он остановился.

Мирон это заметил. На лице его мелькнуло что-то вроде ревнивого изумления.

— Так он у тебя и вправду на привязи? — выдохнул он. — Да ты...

— Довольно, — сказала Зоря.

Теперь в её голосе было то, от чего начинали коситься даже самые смелые деревенские бабы и отворачивались самые упрямые мужики. Не крик. Не угроза. Холод.

— Ты перейдёшь улицу, Мирон. Сейчас. И забудешь, что вздумал учить меня, кого мне держать рядом.

Он побледнел уже не от Яра.

— Зоряна...

— Сейчас.

Несколько секунд он стоял, сжимая и разжимая пальцы. Потом бросил на Яра ненавидящий взгляд, на Зорю — обиженный, почти детский, и всё-таки отступил.

— Ты ещё пожалеешь, — пробормотал он.

— Иди, — устало сказала она.

Мирон развернулся и ушёл слишком быстрым шагом для человека, который хочет казаться спокойным.

Тишина на улице понемногу растаяла. Бабы у колодца вновь зашевелились, кто-то что-то шепнул, кузнец снова ударил по железу. Жизнь будто вернулась на место, только воздух ещё оставался натянутым.

Зоря отпустила запястье Яра.

— Не надо было, — сказал он.

— Чего именно?

— Останавливать меня.

— Надо было.

— Почему?

Она повернулась к нему.

Солнце лежало у неё на щеке, в косе запутался тонкий золотой волосок, а в глазах ещё не остыли холод и досада.

— Потому что он дурак, — сказала она. — А дураков на всех не напасёшься. Если ты начнёшь их бить, у нас времени на лечение не останется.

Яр фыркнул.

Это прозвучало почти как смех.

Зоря взглянула на него пристальнее.

— Ты и правда хотел его ударить?

— Нет.

— Врёшь.

— Может быть.

Она покачала головой.

— Вот потому и остановила.

Они пошли дальше по улице.

Некоторое время молчали. Потом Яр низко, почти нехотя спросил:

— Он за тобой ухаживает?

Зоря покосилась на него.

— А тебе что?

— Ничего.

— Тогда и не спрашивай.

Он мрачно посмотрел вперёд.

— Просто любопытно.

— Ведьма с любопытством — беда для окружающих. А ты, выходит, тоже недалеко ушёл.

Он хотел съязвить, но не стал.

Через несколько шагов Зоря всё-таки ответила:

— Он не за мной ухаживает. Он за своей удобной мечтой. В ней я хорошая, тихая, благодарная и живу так, чтобы людям было спокойно. А я не такая.

— Это я уже понял.

— И что понял ещё?

Яр посмотрел на неё искоса.

— Что называть тебя девушкой, которая якшается со зверем, — глупо.

— Вот как? И почему же?

Он помолчал. Потом сказал совсем тихо:

— Потому что зверь здесь, похоже, не я.

Зоря несколько мгновений смотрела на него — и вдруг рассмеялась. Не громко, но так светло, что у него самого что-то дрогнуло внутри, совсем не к месту.

А потом она поправила сумку на плече и сказала:

— Идём, Яр. Если уж ты сегодня со мной, будешь не только людей пугать, но и корзины носить.

— Вот, значит, зачем я тебе.

— Конечно. А ты думал — для красоты?

Он хмыкнул и, не споря, забрал у неё сумку.

И это заметили все.

К вечеру вся деревня уже знала.

Не всё, разумеется, а только то, что деревня всегда узнаёт первой и охотнее всего: не правду, а её самый шумный, самый удобный для пересуда обломок.

У колодца, где с утра бабы стирали бельё и по очереди тянули воду, уже судачили вполголоса, но так, чтобы каждая слышала каждую.