Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 20 – Наталья Шапа

Сначала он не подошёл к ним открыто.

Появился как бы случайно — у двора вдовы Марфы, куда Зоря зашла осмотреть ребёнка с сильным кашлем. Стоял у забора, будто мимо шёл, но слишком уж хорошо одет был для «мимо». Белая рубаха, новый пояс, волосы приглажены, сапоги натёрты. И взгляд — нехороший, цепкий, особенно когда он замечал Яра рядом с Зорей.

Яр заметил его сразу, но промолчал.

Потом Мирон снова встретился им у лавки с солью. Потом — у колодца. Потом — у церкви на краю деревни, куда Зоря заносила отвар старухе, не способной сама дойти до её дома.

Это уже переставало быть случайностью.

Наконец к полудню, когда Зоря вышла из двора ткача и на ходу вытирала руки чистой тряпицей, Мирон всё же преградил им дорогу.

Улица в этот час была людная: телега с сеном, двое ребятишек, баба с корзиной яиц, старик у плетня. Никто, конечно, не остановился слушать. Но все замедлились.

Мирон стоял прямо перед Зорей, старательно делая вид, будто Яра рядом вовсе нет.

— Нам надо поговорить, — сказал он.

Зоря даже не сбавила шага.

— Мы уже говорили.

— Нет. Не так. Нормально.

— Это как?

— Без него.

Яр медленно перевёл на него взгляд.

Мирон, как и накануне, это почувствовал. Горло его дёрнулось, но он стоял упрямо, из последних сил удерживая лицо.

Зоря остановилась.

— Если хочешь что-то сказать мне, говори при нём, — произнесла она спокойно.

— Зачем ты это делаешь? — спросил Мирон резко. — Нарочно, да? Чтобы все глазели? Чтобы мне досадить?

На последних словах Зоря даже моргнула от удивления.

— Тебе?

— А кому ещё? — Он шагнул ближе. — Ты же знаешь, как к тебе здесь относятся. Ты знаешь, что тебе стоит только захотеть, и...

— И что? — перебила она.

— И всё могло бы быть иначе!

— Для кого?

Мирон вспыхнул.

— Для тебя! Для нас!

Это «нас» прозвучало так громко и жалко одновременно, что даже баба с яйцами на другой стороне улицы замерла с открытым ртом.

Зоря очень медленно свернула тряпицу и убрала её в сумку.

— Мирон, — сказала она, — у нас с тобой нет никакого «нас».

Он побледнел.

— Потому что появился он? — выдохнул он, наконец глянув на Яра уже без притворства. — Потому что ты подобрала это... это чудовище с дороги, и теперь тебе, значит, милее такой?

Яр сделал полшага вперёд.

Зоря не обернулась, но подняла руку чуть в сторону, останавливая его без прикосновения. Он замер, и это вышло настолько естественно, что Мирон увидел и это тоже. В его лице мелькнула новая боль — уже не только ревность, но и унижение.

— Не смей, — тихо сказала Зоря.

— Я говорю правду!

— Нет. Ты оскорбляешь человека, потому что боишься, что рядом с ним сам кажешься меньше.

Мирон открыл рот и тут же закрыл.

На улице стало совсем тихо.

— Я меньше? — переспросил он.

— Да.

— Перед ним?

— Перед собой.

Это ударило сильнее всего.

Он стоял несколько мгновений, не в силах отвести от неё глаз, будто надеялся, что она сейчас смягчится, хотя бы наполовину, хотя бы взглядом. Но Зоря смотрела спокойно и холодно. Не злой была — хуже. Решившей.

Тогда Мирон перевёл взгляд на Яра.

— Ты хоть понимаешь, во что влез? — спросил он уже совсем другим тоном. — Думаешь, если она тебя кормит и по двору водит, ты уже ровня людям здесь?

Яр ответил не сразу.

Он стоял расслабленно, даже лениво на вид, но в этой мнимой неподвижности было больше угрозы, чем в открытом рыке.