Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 15 – Наталья Шапа

На последних словах голос его стал тише, почти глуше.

Зоря чуть склонила голову, словно вслушиваясь не в слова, а в то, что стояло за ними.

— Ты не нравишься людям, — сказала она.

— Это я уже заметил.

— И ты не стараешься им нравиться.

— А должен?

— Нет.

Он хмыкнул.

— Тогда чего спрашиваешь?

Зоря повела плечом.

— Потому что мне любопытно.

— Ведьма с любопытством — беда для окружающих.

— А мужчина с дурным нравом — нет?

В темноте снова мелькнула тень усмешки — короткой, почти неуловимой. Яр прикрыл глаза.

— Не думал, что ты такая разговорчивая по ночам.

— А я не думала, что ты умеешь слушать.

— Я и не умею.

— Врёшь.

Она поднялась, подошла ближе и поставила свечу на сундук у его лавки. Теперь золотистый свет лёг на его лицо — на шрам, на тень ресниц, на упрямо сжатый рот. Зоря остановилась рядом, но не слишком близко. Так, чтобы можно было уйти, если захочется.

— Яр, — сказала она мягче, чем прежде, — я не стану спрашивать, кто ты был, откуда и от кого бежал. Пока сам не скажешь.

Он резко открыл глаза.

— А если не скажу вовсе?

— Значит, не скажешь.

— И тебе этого хватит?

Зоря пожала плечом.

— На сегодня — да.

Он долго смотрел на неё снизу вверх.

— Странная ты, — проговорил наконец.

— Это тоже мне часто говорят.

— Не боишься.

— Тебя?

— Да.

Она задумалась — честно, без кокетства, без желания его задеть.

— Иногда, — сказала она. — Но не так, как следовало бы.

Этот ответ его почему-то удивил сильнее, чем если бы она просто рассмеялась.

— И что это значит?

Зоря чуть улыбнулась — устало, уголками губ.

— Что я боюсь не того, что ты сильный. А того, что ты однажды всё-таки уйдёшь, и окажется, что я не зря тебя выбрала.

Яр нахмурился.

— Не понял.

— И не надо, — тихо сказала Зоря. — Спи.

Она уже хотела забрать свечу, но он вдруг спросил:

— Почему ты одна?

Зоря остановилась.

Ночной свет стоял между ними тонкий, живой.

— А почему ты один? — спросила она в ответ.

— Я первый спросил.

Зоря хихикнула:

— А я хитрее.

Он чуть качнул головой.

— Это я заметил ещё на рынке.

Зоря вздохнула и всё же ответила:

— Мать умерла три зимы назад. С тех пор я здесь одна. Люди ко мне идут, когда у них жар, кровь, роды, дурной сон, хворь. Но в гости не зовут. На праздники тоже. Так проще всем.

— И тебе?

Она помолчала.

— Нет, — сказала честно. — Но я привыкла.

Некоторое время стояла тишина.

Потом Яр негромко произнёс:

— Я не привык.

Зоря посмотрела на него — долго, внимательно. Будто эти три слова были важнее всего, что он говорил раньше.

— Тогда и не привыкай, — ответила она.

И, взяв свечу, вернулась на печь.

Яр ещё долго не спал, но в ту ночь уже не потому, что ждал опасности.

Утром его разбудил запах хлеба и тихий стук ножа о деревянную доску.

Свет был уже яркий, летний. Солнечные полосы лежали на полу, на стенах, на краю лавки. За окном весело кричали птицы, в огороде кто-то возился — судя по недовольному бормотанию, Кузьма воевал с курицей, которая по одному ему ведомому праву считалась личным врагом дома.

Яр сел, сонно провёл рукой по лицу и увидел Зорю у стола.

Она уже умылась, заплела косу и надела светлое льняное платье с вышивкой по вороту. Рукава были закатаны по локоть, на столе лежали мешочки с травами, свернутые тряпицы, пузырьки, моток чистой нити, маленький ножик и горшочек с мазью.