Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 80 – Олег Шаповалов

13 апреля – последний вечер в жизни поэта, он приходит в гости к Валентину Катаеву, где регулярно собирались творческие люди. Катаев потом будет вспоминать: «Никогда еще не видел я Маяковского таким растерянным, подавленным…» В.В. знает, что здесь будет Полонская, желает решительно объясниться. Она приходит вместе с Яншиным и обнаруживает Маяковского в стельку пьяным, чего с ним прежде никогда не бывало.

Весь вечер они, сидя рядом за одним столом, обмениваются записками (это при муже-то), смысл его записок: немедленно объявить супругу о разрыве. Она просит хотя бы только два дня для раздумий.

Он приглашает ее в соседнюю комнату, выхватывает пистолет (постоянно носил его в кобуре на поясе под пиджаком, на хранение и ношение имелось разрешение от органов. Какой из двух – маузер или браунинг?) и объявляет, что застрелит сначала ее, потом себя. Перепуганная Полонская говорит, что завтра они непременно встретятся и все прояснят.

Утром 14 апреля Маяковский заезжает за ней на такси и, хотя Полонская очень торопится в театр на репетицию, привозит в свою «комнату-лодочку». Происходит бурное объяснение все в том же духе. Посыльный, привезший заказанные В.В. книги, заглядывает в комнату и видит Маяковского стоящим на коленях перед незнакомой женщиной, кажется, он рыдает. В.В. грубо выпроваживает посыльного: «Брось книги у порога, деньги получи у соседки!» Минут через 20 рокового свидания Полонская выходит из комнаты и, сделав десяток шагов до парадной, слышит выстрел. На часах 10.15 утра. С криками вбегает назад, в комнате еще витает сизый дымок от выстрела, распростертый на полу Маяковский с пятном крови на рубашке, смотрит на нее… Набегают соседи по коммуналке.

Из показаний В. Полонской, снятых нарследователем Мособлпрокуратуры Сырцовым в тот же день 14 апреля:

«За все время знакомства с МАЯКОВСКИМ в половой связи с ним не была хотя он все время настаивал, но этого я не хотела.

Причина самоубийства МАЯКОВСКОГО мне не известна, но надо полагать, что главным образом послужил мой отказ во взаимности также и неуспех его произведения «Баня» и нервное болезненное состояние.

О самоубийстве он мне никогда не говорил, а только жаловался на то, что у него скверное душевное состояние и говорил, что он не знает что с ним будет, так как он не видит в жизни что бы его радовало».

А теперь сравним это с записями воспоминаний Полонской, сделанными ею в августе 1938 года, восемь лет спустя:

«Я была в это время беременна от него. Делала аборт, на меня это очень подействовало психически, так как я устала от лжи и двойной жизни, а тут меня навещал в больнице Яншин (муж Полонской. – О.Ш.)… Опять приходилось лгать. Было мучительно.

После операции, которая прошла не совсем благополучно, у меня появилась страшная апатия к жизни вообще и, главное, какое-то отвращение к физическим отношениям. Владимир Владимирович с этим никак не мог примириться. Его очень мучило мое физическое равнодушие. На этой почве возникало много ссор, тяжелых, мучительных глупых».

Как видите, следователям не всегда рассказывают правду, как правило, не рассказывают. И интимные отношения, оказывается, у нее с Маяковским были, и про возможное самоубийство она знала накануне.

«Я не преувеличиваю своего значения в жизни Маяковского. Скорее всего, я та самая соломинка, за которую он хотел ухватиться в последний момент…» – напишет спустя годы Вероника Полонская. Хотел ухватиться, да не ухватилось…