Онлайн книга «Русские поэты. Предсказанный уход»
|
Он был очень разным поэтом в разные годы. Ранний Маяковский – это одно, периода «Окон РОСТа» и «газетных» стихов – другое. Кто-то еще откроет его для себя как тонкого, ранимого лирика: «Я хочу быть понят родной страной, / а не буду понят – что ж?! / По родной стране пройду стороной, / как проходит косой дождь…» В сухом остатке. Что предсказано Вспомним строки из поэмы «Флейта-позвоночник» (1915), которые уже приводились в начале этой главы: «Все чаще думаю – не поставить ли лучше / точку пули в своем конце. / Сегодня я на всякий случай / даю прощальный концерт». За пятнадцать лет до ухода он уже думал об этой «точке пули», держал такой вариант в голове. Очень любил оружие, пистолеты, увлекался ими с ранней молодости. Маузер постоянно был при нем в кобуре на поясе, во всяком случае, в последние дни перед самоубийством (есть свидетельства, что это так, знакомые видели). Когда в первом акте на стене висит ружье… Ну дальше вы знаете, что происходит по ходу этой пьесы, – во втором оно обязательно стреляет. Маяковский тоже написал свою пьесу, и «товарищ маузер» сыграл в ней одну из главных ролей. Предсказано. Сбылось. У Владимира Владимировича было любвеобильное, а главное – большое сердце, как и он сам. Трудно промахнуться и не попасть в такое. Любви к смерти не было, к остальному в жизни была. Из стихотворения «Письмо товарищу Кострову из Парижа о сущности любви» (1928): Любовь не в том, чтоб кипеть крутей, не в том, что жгут у́гольями, а в том, что встает за горами грудей над волосами-джунглями. Любить – это значит: вглубь двора вбежать и до ночи грачьей, блестя топором, рубить дрова, силой своей играючи. Любить – это с простынь, бессонницей рваных, срываться, ревнуя к Копернику, его, а не мужа Марьи Иванны, считая своим соперником. Глава 6. Пятьдесят оттенков Белого Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев), 53 года 14.10(26.10 н.с.).1880–8.01.1934 Родился и умер в Москве Друзьям Н.И. Петровской Золотому блеску верил, А умер от солнечных стрел. Думой века измерил, А жизнь прожить не сумел. Не смейтесь над мертвым поэтом: Снесите ему цветок. На кресте и зимой и летом Мой фарфоровый бьется венок. Цветы на нем побиты. Образок полинял. Тяжелые плиты. Жду, чтоб их кто-нибудь снял. Любил только звон колокольный И закат. Отчего мне так больно, больно! Я не виноват. Пожалейте, придите; Навстречу венком метнусь. О, любите меня, полюбите – Я, быть может, не умер, быть может, проснусь – Вернусь! 1907 г. В самом сердце Москвы, в доходном доме на углу Арбата и Денежного переулка, в просторной квартире на третьем этаже с угловым балконом (нынешний адрес – улица Арбат, 55), в октябре 1880 года родился необычный малыш. Здесь он проживет 26 лет, начнет делать блестящую литературную карьеру и вскоре станет одним из столпов символизма наряду с Сологубом, Брюсовым, Блоком. В квартире этой, сохранившейся до наших дней, сейчас музей поэта, писателя, теоретика литературы Андрея Белого (Бориса Бугаева по рождению). Экспонаты вполне аутентичны – мебель той поры, личные вещи, фотографии, рукописи. Один из самых интересных – вычерченная на большом листе ватмана «Линия жизни» Белого. Это не просто линия, а сложнейшая схема, разбитая по годам на этапы жизненного пути, отображающая вещи, которые оказали влияние на духовный мир Белого, идеи, которые им овладевали, моменты замысла и реализации новых произведений, и, конечно же, вехи, обозначающие людей, много значивших для него. Вся схема исчерчена цветными стрелками, обозначающими взаимопересечения и еще что-то, важное для Белого и не дорасшифрованное до конца историками литературы. |