Книга Русские поэты. Предсказанный уход, страница 85 – Олег Шаповалов

Несмотря на солидную разницу в возрасте (Александра была моложе на 21 год), они в итоге 16 января 1880 года сочетались браком. А в октябре того же года родился Боря. Очень быстро стало понятно, что Александра и Николай Бугаев – это два трудносовместимых человека, у которых очень мало общих интересов.

Позже Андрей Белый напишет в своей книге «На рубеже двух столетий»:

«…Трудно найти двух людей, столь противоположных, как родители. Физически крепкий, головою ясный отец и мать, страдающая истерией и болезнью чувствительных нервов, периодами вполне больная; доверчивый, как младенец, почтенный муж и преисполненная мнительности, почти еще девочка; рационалист и нечто вовсе иррациональное; сила мысли и ураганы противоречивых чувств, поданных страннейшими выявлениями; безвольный в быте муж науки, бегущий из дома: в университет, в клуб; и переполняющая весь дом собою, смехом, плачем, музыкой, шалостями и капризами мать…»

В мемуарах поэта и друга Белого Владислава Ходасевича, написанных в 1934–1938 годах в Париже («Некрополь. Андрей Белый»), читаем: «Физическому несходству супругов отвечало расхождение внутреннее. Ни умом, ни уровнем интересов друг другу они не подходили. Ситуация была самая обыкновенная: безобразный, неряшливый, погруженный в абстракции муж и красивая, кокетливая жена, обуреваемая самыми «земными» желаниями. Отсюда – столь же обыкновенный в таких случаях разлад, изо дня в день проявлявшийся в бурных ссорах по всякому поводу. Боря при них присутствовал».

На психике Белого, а затем и на написанных им произведениях, главным образом прозаических, это сказалось самым непосредственным образом. Почти во всех его романах присутствуют аллюзии, отсылающие к реальной драме их семьи.

Вл. Ходасевич: «Белый не раз откровенно говорил об автобиографичности «Котика Летаева». Однако, вчитываясь в позднюю прозу Белого, мы без труда открываем, что и в «Петербурге», и в «Котике Летаеве», и в «Преступлении Николая Летаева», и в «Крещеном китайце», и в «Московском чудаке», и в «Москве под ударом» завязкою служит один и тот же семейный конфликт. Все это – варианты драмы, некогда разыгравшейся в семействе Бугаевых. Не только конфигурация действующих лиц, но и самые образы отца, матери и сына повторяются до мельчайших подробностей. Изображение наименее схожее с действительностью в «Петербурге». Зато в последующих романах оно доходит почти до фотографической точности. Чем зрелее становился Белый, тем упорнее он возвращался к этим воспоминаниям детства, тем более значения они приобретали в его глазах».

Еще один фрагмент из мемуаров Ходасевича: «…«Я надеюсь, что Боря выйдет лицом в мать, а умом в меня». За этими шутливыми словами скрывалась нешуточная семейная драма. Профессор был не только чудак, но и сущий урод лицом. Однажды в концерте (уже в начале девятисотых годов) Н.Я. Брюсова, сестра поэта, толкнув локтем Андрея Белого, спросила его: «Смотрите, какой человек! Вы не знаете, кто эта обезьяна?» – «Это мой папа», – отвечал Андрей Белый с тою любезнейшей, широчайшей улыбкой совершенного удовольствия, чуть не счастья, которою он любил отвечать на неприятные вопросы…»

«Отца Белого я никогда не видел, а мать застал уже пожилою, несколько полною женщиной со следами несомненной красоты и с повадками записной кокетки», – пишет Ходасевич.